— Как он там?
— Да… помаленьку.
В доме Дарьи Ивановны она нашла только человеческий покой. Но все время со дня ареста Григория Татьяне так недоставало покоя душевного. Если муж невиновен, — это одно. Хуже, если он действительно участвовал в преступлении, скрывал, лгал ей. В любом разе он должен был когда-то сказать жене правду. Близкий человек не имеет права обманывать. Он мог признаться ей во время суда, когда дежурный милиционер разрешил свидание. Может, Григорий боялся, что его слова услышит кто-то третий, потому слишком коротко буркнул: «Поверил поначалу, потом сказать хотел, да не успел». Почему же не написать в письме, когда суд уже совершился?
— Ты не показывай девочке письмо, — посоветовала Дарья Ивановна, когда Татьяна вернулась домой.
— Я обещала.
— К чему ей знать такие слова: суд, тюрьма! Не дай бог их слышать и взрослым.
— Да, пожалуй.
— И гадать нечего. Убери подальше.
— Она так ждет весточки от него.
— Сядь да напиши. Придумай что-нибудь.
Лена спала. Татьяна долго сидела над листком, которому суждено будет стать «большим» письмом.
«Здравствуйте мама и Лена! Я все еще работаю и не скоро буду дома, хотя очень хочется…»
Дождь перестал, в раскрытое окно кухни шла упругая прохлада. В луже под окном одиноко всхлипывали в темноте падающие с крыши капли.
— Не скоро… Да, конечно, — кивнула себе, соглашаясь. И, проговорив, отчетливо вспомнила следователя, допрос в колхозном правлении, в кабинете у Афанасия Петровича: добрые голубые глаза, вздыбленный светлый чубик над листом протокола. Как недавно и давно это было!.. На полях лежал снег, и проталины дымились паром, словно незамерзающие зимою родники. Теперь там… конечно, лето: все вспахано, засеяно, зелень кругом, — натуженно нанизывало воображение, что могло там быть, на полях. Но представить поля во всей их первородной красе не удавалось. Все расплывалось, теряло контуры, крутилось в сознании зелеными, голубыми и лиловыми пятнами, как в очках, подобранных не по зрению.
Два парня заслонили выход из закусочной. Нетрезво улыбаясь, они ждали, чтобы Татьяна попросила отойти в сторону.
— Ну, — наконец, сказал один, — два слова, дорогая.
— Она онемела от радости, увидев нас, — ответил второй.
— Неужели так трудно: два слова!
— Только два, — угодливо подтвердил второй.
Ее не смутила наглость парней. Наоборот, Татьяна с любопытством разглядывала их, частых посетителей этого заведения. Обычно они приходили вечером, после работы. Всегда вдвоем. Заказывали ужин, по паре бутылок пива и уходили неизменно пьяные. Иногда с ними появлялся третий, совсем молодой, лет девятнадцати, может, двадцати. Он не пил, не ел, но всегда расплачивался за друзей. За несколько месяцев они не только запомнились, но стали как бы собственностью закусочной — с восьми до десяти, — как табачный дым и посуда из-под вина, тайком оставленная под столиками.
Не выиграв сражения, парни пропустили Татьяну, пошли следом. Потом обогнали ее, снова загородили путь.
— Понимаю, вы торопитесь домой, — навязчиво заговорил один.
— Мы проводим, — добавил второй.
— Я вас давно приметил, — признался первый. — Каждый день вижу, как фотографию в рамке — в окошечке посудной.
На окраине города, где не столько милицейских постов, как в центре, любое дело лучше решать миром, не обращаясь к представителям власти. Пять минут переговоров, пустых и бессмысленных, как мыльные пузыри, ни к чему не привели. Прохожие не останавливались, их это не касалось. Наглея, один из парней взял Татьяну под руку. Она оттолкнула его. Спор стал громким и неизвестно чем бы окончился, если бы его не прервал грубоватый голос:
— Что вы пристали к женщине!
Парни не стали затевать скандала, отошли.
— Извините, что вмешался, — сказал мужчина. — Я жду… это неважно. Вижу, липнут к человеку, вот и…
— Спасибо вам, — ответила Татьяна.
— Пожалуйста. Идите спокойно.
Свет от электрической лампочки на столбе, прикрытый грибком абажура, выхватывал из сумерек только ноги, но человек успел рассмотреть Татьяну. Откуда он знал ее? Где он видел ее раньше?
— До свиданья, — сказала Татьяна.
Он вспомнил, когда она отошла шагов на десять: зима, дорога, человек на обочине… И крикнул:
— Подождите!..
Да, это была она.
— Здравствуйте! Вспомнил вас. Татьяной зовут, да?