— Откуда вы меня знаете?
Он рассказал ей о дороге, о Варваре Петровне, когда они подвезли Татьяну до города.
— Что же у вас с мужем? Чем кончилось дело?
— Осудили его. Три года дали.
Она обрадовалась этой встрече и говорила доверчиво, как со старым знакомым.
— В город перебралась. Живу недалеко отсюда… Вот ведь как бывает! Думала, ни одна живая душа меня здесь не узнает, только тетка Дарья… Где же та женщина, Варвара Петровна?
— Работает.
— Добрая она!
— Это почему же?
— Человека сразу видно.
— Да, она очень хорошая.
— Не родня вам?
— Не-ет! — улыбнулся он. — Просто так, работаем вместе. — И спохватился: — Что же мы стоим! Пойдемте, провожу вас. Можно?
— Отчего же нельзя, проводите. — Татьяна даже удивилась поспешному ответу.
— Она вас несколько раз вспоминала, Варвара Петровна. Всякую людскую беду близко к сердцу принимает. Не каждый на такое способен. Сама настрадалась, вот и…
Часы у магазина показывали половину одиннадцатого. Глухо доносилась песня. По невидимой небесной дороге поднималась переспелая луна — тяжело, словно страдая одышкой. Они пересекли площадь, вошли в укрытие полутемной улицы.
— Вот и все, — сказала она, давая понять, что путь окончен. — Вон в том доме я живу, четвертый справа.
— Здесь так темно, — ответил он, трудно разглядеть этот четвертый дом.
— Я привыкла. Даже без света найду.
— Все-таки я провожу вас. Можно?
— Стоит ли?.. Вам еще до дому сколько добираться.
— О, это недалеко! — воскликнул он. — От магазина направо, через линию железной дороги, и все. Там наш поселок. Почти одни текстильщики живут.
— Так вы с комбината?
— Да. У нас там хорошо! Настоящий городок. И люди хорошие.
— Дарья Ивановна говорила, что там хорошо. Ладно, до свиданья. Спасибо, что проводили.
Ее рука была теплой и мягкой, как у ребенка.
— Вы завтра опять в это же время кончаете работу? — спросил он.
— Да. Неделю в первой смене, неделю во второй. А к чему вам?
— Так, — пожал плечами. — Может, случится зайти…
Она быстро подняла руку на уровень лица, как бы отстраняясь от него:
— Не надо, не заходите!.. Не надо, — добавила просяще.
Он помолчал. Потом проговорил с заметным сожалением:
— Хорошо, не зайду. Спокойной ночи, — и ушел не оглядываясь, словно по ошибке оказался на этой улице с тусклыми огнями на шеренге телеграфных столбов. Она видела, как он свернул за угол магазина и неизвестно чему рассмеялась. Над детской ли покорностью этого большого человека, так похожего на Григория, над собственной ли смелостью в споре с двумя подвыпившими парнями. Ведь она всегда считала себя трусихой. Но он появился вовремя. Спор с парнями мог затянуться, и Татьяне пришлось бы вернуться в закусочную.
Открывая калитку, Татьяна еще раз посмотрела в сторону площади, но кроме пустоты, серой и безликой, ничего не увидела. Интересно, подумала она, придет он завтра или нет? Скорее всего нет. Она так торопливо и откровенно остановила его: не надо, не заходите!.. Собственно, какая разница? И снова рассмеялась. Вечер оказался не похожим на десятки прошедших: случилось маленькое происшествие, встретился неожиданный знакомый.
В доме через улицу горел свет. Он горел там круглыми сутками у кровати больной женщины. Татьяна привыкла к пятну света, но сегодня он показался ей более ярким, чем всегда, хотя тонкая глухая занавеска скрывала, что было в доме. Потом она услышала песню. Тихая, мелодичная, полная взволнованной грусти и покорной отрешенности, песня струилась, похоже, с неба, от самых звезд. Татьяна никогда не слышала ничего подобного. Когда-то ее мать была мастерица петь песни. Но это осталось в памяти слишком туманно, как сон, не имеющий начала и конца. Из соседней калитки вышли женщины, мужчины, три девчонки, лет по двенадцати. Их провожала хозяйка, та самая, которую Дарья Ивановна называла шмакодявкой. Татьяна успела познакомиться с ней, раза два заходила в дом и ничего плохого о соседке сказать не могла. Тихая, спокойная, приветливая женщина.
— Подышать захотелось? — увидев Татьяну, соседка подошла, остановилась рядом.
— Песню слушала, — призналась Татьяна.
— У нас пели, — с удовольствием сказала она. — Понравилась?
— Да. Только странная песня, первый раз такую слышала.
— Очень хорошая. Пришла бы как-нибудь, посидела. Мы часто собираемся. Песня, она не во вред душе. Устанешь за день, набегаешься, а вечером отдохнешь. Приходи в субботу.
— Ладно, приду.
— Не забудь!