— Мам, ежик! — неожиданно звонко воскликнула Лена. — Вон он, в траву спрятался. Мам, поймай, скорее!
В самом деле, в траве у соседнего забора копошился ежик. Его выдавала куча серых иголок.
Почти следом за ежиком в дыре под забором показалась голова мальчугана.
— Это мой! — сурово проговорил он, выползая на улицу.
— Мам, пусть он даст его погладить!
— Руки наколешь, — назидательно ответил мальчуган, становясь около своего богатства.
— А ты?
— Я ничего, привык. Вот, смотри, — взял ежика, приподнял, опять опустил в траву и гордо протянул ладони для осмотра.
— Ты смелый?
Этот вопрос смутил мальчугана: смелый ли он в самом деле? Пожалуй, да. Не совсем, понятно, но смелее кое-кого из друзей с его улицы. И кивнул с достоинством.
— Пойдем, Лена, — сказала Татьяна. — Это его ежик. Видишь, он не дает и погладить.
— Жадина! — с укором посмотрела на него Лена, собираясь уходить.
Кажется, мальчуган лишь сейчас заметил, что девочка на костыле. И ответил: он совсем не жадина, нечего зря говорить.
— Хочешь, тебе отдам?
Чрезвычайная щедрость на минуту захватила дыхание.
— Насовсем? — не веря счастью, переспросила Лена.
— Понятно: насовсем! Бери, если нравится.
— Мам, возьмем? — в голосе прозвучала почти мольба.
Все внимание было обращено на ежика, никто из троих не заметил, как подошел четвертый: рослый мужчина с рыжим баульчиком и доброй человеческой улыбкой. Он помог разрешить вопрос незамедлительно:
— Надо взять! Такой замечательный зверь, лучше не придумаешь.
Татьяна, вздрогнула, обернулась.
— Молодец парень! — похвалил он. — Как тебя звать?
— Степан.
— О! У меня уже есть один друг, такой же, как ты, только того еще Степкой зовут. — И снова похвалил: — Молодец, не пожалел ежика. Пусть у Лены поживет. Я тебе за это подарю хорошую штуку. — Полез в карман, достал перочинный ножик с тремя лезвиями, с отверткой, шилом и еще какими-то премудростями. Глаза мальчика засверкали. — Хочешь?
— А ты вправду отдашь?
— Конечно! Держи. Только осторожно обращайся; ножи острые. На сто лет хватит.
Обмен ценностями состоялся с явным преимуществом для мальчугана. Он держал ножик, что-то раздумывая. Потом быстро сунул руку в карман брюк, пошарил там и достал большую медную пуговицу с якорем в центре. Чувствовалось, что это у него реликвия, но он протянул ее:
— Возьми, дядя. Ежик дешевле ножика.
— Спасибо, пригодится… Ну, вот что, Степан, ты живешь в этом доме? Хорошо. Давай так договоримся: мы собрались погулять, куда же ежика деть? Унеси его пока с собою, а вечером отдашь Лене. Она живет рядом. Хорошо? Вот и ладно. Я сразу заметил, что ты дельный парень. А к ножику, вот сюда, к петле, привяжи шпагатину, чтобы не потерять. — Потом позвал Лену: — Когда будешь брать, то вот так: руку ему под животик просунь и поднимай. Смотри, — поднял и воскликнул: — Он совсем ручной! Даже не думает сворачиваться. Ну и ежик, ну и красавец! На, подержи!.. Не бойся, он добрый! И иголки не колются; понимает зверь, что ты теперь его хозяйка.
Ежик спас радость. Татьяне даже казалось, что ничего не произошло полчаса назад и вспышка гнева не была столь острой, чтобы помнить о ней. Но главное заключалось в другом. Вся ее подготовка к встрече с Василием оказалась ненужной. Он появился и вошел в жизнь так, словно все они, втроем, вместе вышли из дому. Потому само собою разумелось, что и гулять они идут вместе. Когда вопрос с ежиком оказался решенным, Василий протянул Лене руку и она доверчиво зашагала с ним рядом. Эмоции улеглись не сразу, несколько минут разговор шел вокруг редкого приобретения: «Красавец!.. Ни у кого такого нет!.. Иголки совсем мягкие, это потому, что ежик понимает людей: для добрых — он добрый, для злых — колючий». Затем внимание привлекла железная дорога. Рельсы блестели под солнцем так весело, словно их специально почистили к воскресенью. Василий предложил Лене сесть к нему на шею, а костыль и баульчик пусть несет мать. Это доставило удовольствие им обоим. Лена могла свободно смотреть по сторонам — на кустарник, обочь железнодорожного полотна, на дымок, словно из земли поднимавшийся из-за недальнего косогора, на стаю воробьев, кем-то напуганную в кустах и стремительно проносившуюся мимо нестройной, шумно чирикающей оравой. Василий был доволен не меньше Лены. Есть грузы, которые никогда не в тягость человеку. Он тоже думал о предстоящей встрече с девочкой, готовился к ней, удивился, увидев ее костыль, но не подал виду. Он нес ее на плечах с удивительной осторожностью.