И Лена. Вот она спит на коленях у Василия. Ей хорошо. Она сразу же привязалась к нему, еще на улице. Ежик помог тому, — даже определенно! — но ребенка не обманешь, особенно Лену. Ее не заставишь смотреть на кого-либо влюбленными глазами. Пусть ей будет хорошо.
Это опять было оправдание самой себя. Она взглянула на Василия. Большая голова его со вьющимися волосами склонилась над Леной, словно он прислушивался к ее дыханию. Вынырнув из-за поворота, с шумом пронесся пассажирский поезд. Но ни Василий, ни Лена, казалось, не слышали его грохота.
— Как вы хорошо устроились!
— Садитесь рядом, Таня, — шепотом ответил он.
— Нет, не хочу мешать.
Все же она подвинулась к ним. И подумала, что с удовольствием сама легла бы вот так, головою на колени.
Тень кустарника защищала их от солнца. Треск кузнечиков в траве, бестолковое чириканье и посвист напоминали о чем-то далеком и безмятежном. О чем думает сейчас Василий? — пришло ей в голову. — Что бы он сказал о ней, о Лене, если бы он мог открыто сказать все, что думает?
— Давно она болеет? — спросил он, имея в виду Лену.
Татьяна рассказала, когда и как это случилось.
— Вы советовались с докторами?.. Может, следует положить ее в больницу. — Ей показалось, что в словах его тайный намек: мол, если бы Лена была в больнице, то они могли встречаться свободнее, не связанные ее присутствием. Она снова напрягла внимание, что он еще скажет? — Надо подумать о ее будущем, — проговорил Василий. — Вырастет, станет девушкой…
Да, конечно. О будущем нельзя не думать. Лена лечилась, но теперь Татьяна не знает, с какого конца хлопотать об устройстве в санаторий. Больница ей не нужна, у нее не просто травма, а очень затяжная болезнь. Только санаторий: на год, а то и на два. Некоторые дети там по пять лет лежат.
— Давайте посоветуемся с Варварой Петровной, — сказал он. — Варвара Петровна все ходы и выходы знает. Она у нас в цехе главная по профсоюзным делам.
— Я у вас не работаю.
— И что же?
— Значит, ей не к чему моя беда.
— Вы еще не знаете Варвару Петровну!
Тяжелый хрип товарного поезда оборвал разговор. Им не видно было ни паровоза, ни состава, только слышался беспорядочный лязг и стук, не меньше минуты, словно вагоны не бежали, а прыгали на одном месте. Вероятно, состав был длинным. Шум поезда разбудил Лену. Не открывая глаз, она протянула руку и попыталась обнять Василия за шею. Потом открыла глаза, удивленно посмотрела на него и рассмеялась.
— Пора домой, — сказала Татьяна.
— Давай еще побудем здесь, — попросила Лена.
— Мы и так долго гуляем.
— Дядя Вася тоже пойдет с нами?
Татьяну поразил вопрос. Как быстро она привыкла к нему. Такая нелюдимка и вдруг привязалась словно к отцу.
— Дядя Вася пойдет на работу.
— А ты, мам?
— Я буду дома, с тобой.
— А он придет к нам после работы?
Татьяна рассмеялась от такой настойчивости:
— После работы он ляжет спать. Будет уже ночь.
— А завтра?
Вмешался Василий. Ему не хотелось огорчать девочку и он сказал, что завтра придет, если Лена так хочет. Только придет поздно, после работы, часов в шесть вечера. Это еще не совсем поздно, будет светло и они успеют погулять. Захочется — сюда придут, или в кино отправятся. А в следующее воскресенье хорошо было бы поехать к реке. Вода прохладная, чистая, как воздух, в воде рыба плавает. Удастся поймать несколько штук, тогда они уху сварят, настоящую полевую! Такой ухи дома никогда не сделаешь.
— Все, уговорили! — смеялась Татьяна. — По глазам вижу.
— А где ежик? — вспомнила Лена.
— У Степана. Вернемся, он принесет его.
— Он добрый, мальчик Степан?
— Добрый, — кивнул Василий.
Он нес ее на плечах почти до площади, испытывая радость от того, что день прошел хорошо, что знаком теперь с дочерью Татьяны. Он тоже думал, к чему все приведет, если они станут и дальше встречаться. Татьяна не знает, что у него есть невеста, что на новый год намечена свадьба, и он готовился к ней, пока не встретилась Татьяна. Теперь трудно гадать, что будет дальше. Он уже дважды солгал невесте, вчера и сегодня, будто бы занят срочными делами, а сам уходил повидать Татьяну. И снова будет лгать, завтра и послезавтра, в среду и четверг, в пятницу и субботу, если Татьяна позволит приходить к ней каждый день. А в воскресенье придумает новую увертку, раз договорились поехать к реке.