Стена, наконец, окончилась. Василий провел Татьяну в молодой скверик, откуда уже была видна площадь, фонтан в центре, несколько величественный фасад одного из зданий комбината.
В представлении Татьяны текстильный комбинат должен был походить на завод, может, без высоких закопченных труб, но обязательно с серым асфальтом голого двора, местами заваленного кучами мусора, деталями машин, со специфическим запахом в воздухе. Ее поразил просторный двор с огромным цветником в центре, строй акаций вдоль корпусов, больничная белизна стен, удивительная чистота, словно рабочие специально приходили сюда посменно ради того, чтобы протирать окна, поливать деревья и цветы. Свет неоновых ламп, когда она о Василием вошла в цех, окончательно перечеркнул прошлое представление о комбинате. Она остановилась в дверях, как первоклассница, впервые увидевшая настоящую школу, настоящий класс, учителя — не смея сделать и одного шага. Это чувство не покидало ее долго, как перенесенная болезнь, окончившаяся сложной операцией.
Смена подходила к концу. Татьяна не сразу разглядела среди женщин Варвару Петровну. Скорее узнала ее по голосу — грубоватому, решительному.
Она подошла сразу же, как только увидела Василия и Татьяну. Улыбаясь, крепко пожала руку, спросила:
— Как оно, Танюха?
— Ничего, Варвара Петровна.
— Вижу, не падаешь духом. Давай зайдем, — показала на дверь в перегородке.
Это была, судя по обстановке, конторка мастера цеха. Стол, два стула, лампа под серым металлическим абажуром. Портрет на стене. На столе кучка бумаг, бухгалтерские счета. Телефон.
— Покурить хочу, — кивнула на стул, приглашая садиться. — Неудобно на людях, хотя все знают мою болезнь. Садись, Танюха, в ногах правды нет. Рассказывай, у меня пятнадцать минут в запасе. Потом на партбюро побегу.
— Живу. Устроилась.
— Слышала. В пивнушке где-то? Ненадежная работа.
— В закусочной, — сказала Татьяна.
— Все равно. Уважаю только настоящий рабочий класс.
— Кому-то, — вступился Василий, — надо и питанием заниматься. Ты не права, Варвара Петровна.
— Смотри-ка! Защитник объявился. Сходил бы лучше сифончик воды принес, чем в наши разговоры вмешиваться.
Василий вышел.
— Насовсем в город? — спросила она, и в голосе прозвучало участие.
— Не знаю, — призналась Татьяна.
— Деревню бросила, понятно. Надо здесь вставать на ноги. Ну год, два на побегушках, по закусочным, а дальше? Без мужика паршиво жить. Всякий дурак на тебя будет виды строить, хоть он, может, не стоит и пальца твоего. По себе знаю… Во всем у нас для женщин равноправие, а в этом деле так мы и остаемся бабами. — Поднялась, прошла из края в край конторки. Снова села. — Помню, получила похоронную, думала, конец мне: двое детишек на руках, а я слесарем на заводе — пятьсот рублей в месяц. А булка хлеба на базаре — сто пятьдесят рублей: проживи, попробуй! Продавать нечего, вся одежда на себе… — и неожиданно улыбнулась: — Черт знает как вытерпела. Детей вырастила, сама в люди вышла. — Она загасила папироску, поправила на висках волосы, снова стала такой, как видела ее Татьяна первый раз, по-мужски независимой. — Не падай духом!
— Зачем же падать! Проживу.
Василий принес сифон с водой. Варвара налила стакан, отпила несколько глотков. Заторопилась:
— Спасибо, что зашла, теперь знаешь дорогу. И вот что скажу. Бросай к лешему закусочную, иди к нам. — Протянула руку: — Поработаешь, присмотришься, специальность приобретешь. Подумай. Проводи, Василий, гостью, я в партком побегу. Бывай, баба! Жаль, нет времени толком поговорить. Увидимся еще.
— Обязательно, — радостно ответила Татьяна.
Сегодня Варвара Петровна показалась ей другой. Не потому, что она была в серой юбке из тонкой шерсти и белой кофточке, что на кофточке был приколот значок депутата Верховного Совета. Она казалась выше многих других. Не ростом, не общественным положением, не местом в жизни, а своей духовной силой, человеческим достоинством. Было приятно, что Татьяна знакома с таким человеком, может запросто зайти, поговорить. Однако общение требовало, чтобы и другие были выше, если хотели быть с нею рядом. Знала ли она об истинных отношениях между Татьяной и Василием? Скорее всего — нет. Как бы она отнеслась к этому?.. Собственно, у них нет никаких отношений, так просто…