— Ругаюсь, — призналась она. — На баптистов.
— Что они тебе вспомнились?
— Да так. На нашей улице их хоть пруд пруди.
— В понедельник утром сходи в отдел кадров, — сказала Варвара Петровна. — Напиши заявление.
— Мне Клавдия уже говорила. Придете сегодня, Варвара Петровна? Я буду встречать вас.
— Сама найду.
— В шесть!
— Знаю, не забыла.
Именины прошли хорошо.
— Никогда не думала, что у тебя так уютно, — восхищалась Клавдия. — Это здорово — отдельный домик, цветы во дворе.
— Как же, кажен год садим, — похвалилась Дарья Ивановна.
— Я больше всего люблю георгины.
— А чем хуже гладиолусы?
— Они похожи на искусственные, если смотреть издали. Георгины приятнее… А в нашем доме Лене было бы очень плохо. Двора нет, так, несколько больных кустиков, вечно завешанных стиранным бельем, — и все.
— Не люблю казенные квартиры, — согласилась Дарья Ивановна, — выйти некуда, шумно.
— Это первое время, — возразила Варвара Петровна. — Потом привыкаешь. Вроде так и надо.
— Я никогда не жила в домах где много квартир, — призналась Татьяна. — Всю жизнь в деревне. И вот здесь немного.
— Ваша улица тоже похожа на деревенскую.
— Да, можно иногда и в поле выйти, это рядом.
— Помнишь, мам, — отозвалась Лена, — ходили, а? Сначала по железной дороге, потом…
— Помолчи, пожалуйста, — поспешно перебила ее Татьяна, боясь, как бы Лена не сказала, с кем ходили. Ей не хотелось, чтобы Варвара Петровна знала о прогулке с Василием. И перевела разговор на другое.
— В городе я больше устаю, хотя работаю меньше, всего семь часов в сутки.
— Воздух другой, — вставила Дарья Ивановна. — Загаженный газами.
— Не в воздухе главное, в привычке, — сказала Клавдия. — Я бы сейчас не смогла жить в деревне. Подумать только, уже пять лет у машин!
— Ты ведь еще и на старой фабрике работала? — спросила ее Варвара Петровна.
— Конечно! Потом на комбинат, как только отстроили.
Третья рюмка вина окончательно развязала языки. Каждой хотелось говорить, и только Варвара Петровна на правах старшей умело сдерживала повеселевших женщин.
— Муж пишет? — спросила она у Татьяны.
— Да.
— Где он отбывает?
— Город Вольск. Дорогу строят.
Неожиданно Клавдия затянула песню. Потом предложила тост:
— За будущую ткачиху, а? Давайте выпьем!
— Не много будет?
— Что вы, Варвара Петровна! — рассмеялась она. — Надо, так у Танечки заночую… Хоть бы одного мужика в компанию к нам, завалящего какого. Так, вместо горчицы, — и рассмеялась — громко, совсем не от придуманной остроты.
— Не дури, баба, — одернула ее Варвара Петровна.
— О производстве, что ли, говорить? О плане? Это там, на работе. А здесь о чем хочу, о том и говорю.
— Не слушай ее, Танюха, — отмахнулась Варвара Петровна. — Давай в самом деле за тебя выпьем, за будущую ткачиху.
Лена возилась с медвежонком. Большой, пушистый, он сидел как живой, умно кивая лохматой головой. Рычал так добродушно, словно от удовольствия.
Знакомство с Леной опечалило Варвару Петровну. Как ни старалась Татьяна, чтобы Лена выглядела веселее и наряднее обычного, у нее это плохо получилось. Новое платье, всего лишь раз надеванное, сидело мешковато на узких сухих плечиках, а красные ленточки, повязанные бантами, еще больше оттеняли бледное лицо. В последние дни Лена немного приболела, и костыль действовал удручающе даже на Татьяну. Но, когда увидев медвежонка, Лена попыталась было подойти к Варваре Петровне без костыля, это вышло совсем нехорошо. Она вскрикнула от боли, припала руками к больной ноге и Татьяне пришлось на руках отнести ее на диван.
Разговаривая, Варвара Петровна то и дело поглядывала на Лену. Она знала, что у Татьяны больна дочь, но не думала, что болезнь столь серьезная.
Выпили за будущую ткачиху.
— Давай, Танюха, чайку, — попросила Варвара Петровна.
Клавдия о чем-то разговаривала с Дарьей Ивановной.
— Лечила? — кивнула Варвара Петровна в сторону Лены.
— В детский санаторий устраивала. Потом взяла, вроде, в отпуск. Врачи так сказали. Опять надо было отвозить, по весне, да сюда переехала…
— Обязательно нужно опять везти ее туда. Сходи в местком и попроси путевку. Направление возьми у врачей. Разве можно так относиться к ребенку. Виновата ты, баба, перед ней. Исправляйся.
Заговорили о соседях. Татьяна рассказала о ночном происшествии у Полины и невольно подумала, что к своей девочке она оказалась более равнодушной, чем к дочери Полины. И опять Варвара Петровна сказала, что Лену необходимо как можно быстрее устроить на лечение. Она заметила, что Татьяна настороженно взглянула на нее и, чтобы рассеять настороженность, задним числом поддержала Клавдию: в самом деле не хватает мужика для компании.