— Да, — проговорила Варвара Петровна.
Снова слезы застлали глаза. Они выбивались, как вода из родника, разыскавшего дорогу на поверхность, и остановить их было немыслимо. Если разобраться, то уж не такая она подлая, как сказала Варвара Петровна, как, видно, думает и Клавдия. Конечно, это страшно нехорошо, но разве она отбивала Василия у Клавдии? Сам он появился, привлек душевностью, вниманием, заставил мужа забыть. Жениться предлагал. И Лена к нему привязалась, не меньше, чем к родному отцу. Даже больше.
— Что же теперь делать? — спросила она, боясь взглянуть в глаза Варвары Петровны.
— Ума не приложу, — ответила та, вздыхая.
— Бросить его?
— Любишь? — спросила Варвара Петровна.
— Люблю.
— Это сложнее. — Она хотела сказать: хуже, да куда уж может быть хуже, чем есть. — Тяжело бросать.
— Пусть, что будет, — всхлипывая, проговорила Татьяна.
— Смотри сама. Третий в таких делах плохой советчик.
— Больше его близко к дому не подпущу. Если б знала… как же я теперь Клаве скажу? Учить она меня начала.
— Перейдешь к Насте Свистелкиной. Она не хуже Клавдии знает дело.
И это, оказывается, было уже решено. Значит, Клавдия видеть ее не хотела, не то, чтобы работать вместе. Снова тугой комок подступил к горлу.
— Довольно, довольно, — строго сказала Варвара Петровна. — Еще зайдет кто, нехорошо. Вытри слезы. Ну, не будь бабой, держи себя. Чего ревешь, никто не обидел, сама накуролесила.
— Как я выйду отсюда, вся…
— Сейчас иди домой. Я скажу кому надо. Иди. Подумай не спеша, обмозгуй, после поговорим… Вытри слезы, как корова дойная разревелась. Из-за Клавдии я завела разговор, а то на кого хочешь вешайся, мне какое дело. Сама баба, понимаю, что такое двадцать пять лет.
Конечно, все дело в Клавдии, думала Татьяна, входя домой. Не раздеваясь, она села на диван, с грустью и ненавистью посмотрела на постель. Еще сегодня на рассвете на этих подушках лежал человек, которого она совсем считала своим, наивно, как девчонка. Он и в самом деле был своим. А для Клавдии тоже? Она вспомнила, как Клавдия говорила, вероятно, о Василии: «Сейчас у меня хороший есть. Покажу как-нибудь. Холостой, обходительный. На Новый год свадьбу сделаем, если квартиру дадут. Договорились полностью. Не хочу я его сюда тянуть, в свою одиночку, разлюбит еще чего доброго…» Берегла, хотела, чтобы все красиво было. «Мне уже двадцать шесть», — сказала тогда Клавдия. Неужели и к ней Василий ходил так же, как к Татьяне? Все может быть. Боль ревности закружила голову. «Нет, нет, — заговорила Татьяна вслух, словно клятвенно обещая кому-то, — хватит! И так я зашла слишком далеко, надо покончить с дуростью. Пусть возвращается назад, хватит. Набралась позора на весь комбинат. Хорошо хоть Дарьи Ивановны нет, без нее все случилось. А то был бы какой срам — невозможно!»
Собственный голос отвлек ее.
— Хватит, — более громко повторила Татьяна, вставая с дивана. — Скоро пересуд, освободят Гришу, а я тут… Боже мой! А вдруг он узнает? Что же тогда будет?
Это вызвало озноб в теле. С мужем беда случилась, а жена и рада: любовь закрутила!.. Нет, нет, они в тот же день уедут обратно, в деревню, хоть ночью.
Она сняла пальто, затопила печь, прибрала в комнате. Налила в таз воды, принялась мыть полы, словно стараясь убрать все следы преступления. И увидела под кухонным столом перчатки Василия. Старые, кожаные, подбитые внутри мехом, они вызвали раздражение. Она швырнула их к порогу, но потом переложила на табуретку, не решаясь выбросить с мусором во двор.
Был еще полдень, когда Татьяна закончила работу по дому. В окно постучали и она увидела Афанасия Петровича. Он вошел, стараясь казаться веселым, но Татьяна безошибочно определила тревогу в его глазах.
— Забегал на комбинат, — сказал Афанасий Петрович, — да сообщили, что вы приболели, в известном смысле, Татьяна Ефимовна.
— Что вам приспичило вдруг? — спросила она, нарочно грубо, чтобы не затягивать разговор.
— Деловые обстоятельства, примерно сказать. Интерес от лица правления по поводу дальнейшего положения мужа вашего. Кое-какие сообщения появились.
— Пересуд будет? — прямо спросила она.
— Вы уже в некотором курсе, — закивал он. — Намечается такое обстоятельство. На будущей неделе, возможно.