Как только он понял, что ее интересует Великая Земная Мать и нематериальный мир духов, что она обладает острым умом и удивительной памятью, он готов был поделиться всем, что знал. Еще не понимая до конца, Эйла вскоре читала наизусть легенды и были, усвоила ценные сведения о содержании и порядке различных ритуалов. Он хорошо говорил на языке Зеландонии, но использовал характерные для Лосадунаи выражения, что очень сближало языки по ритму и размеру стихов. Их обоих поражало, как много схожего между строем языка и народной мудростью Мамутои и Зеландонии. Лозадуна хотел узнать различия трактовки и варианты легенд, и Эйла из ученицы превращалась в учительницу, объясняя и рассказывая то, что знала сама.
Джондалару тоже доставляло удовольствие общаться с людьми, обитавшими в Пещере. Он провел много времени с Ладуни и некоторыми охотниками. Золандию удивило, что он живо интересовался ее детьми. Он любил детей, но в данном случае его больше занимали ее отношения с детьми. Особенно когда она нянчила ребенка. Тогда ему очень хотелось, чтобы у Эйлы был ребенок, ребенок его духа или по крайней мере сын или дочь его очага.
Мичери пробуждал у Эйлы сходные чувства, но она продолжала пить свой специальный чай. Рассказы о леднике, который им надо было пересечь, были настолько устрашающими, что она даже и подумать не могла о зачатии ребенка.
Хотя Джондалар был доволен, что Эйла не забеременела во время Путешествия, но все же испытывал противоречивые эмоции. Он уже начал волноваться, что Великая Земная Мать не хочет благословить Эйлу на рождение ребенка, чувствуя при этом и свою вину. Однажды он высказал наболевшее Лозадуне.
— Великая Мать решит, когда придет время, — ответил тот. — Может быть, Она понимает, какой трудный путь вам еще предстоит. Возможно, как раз теперь наступило время устроить церемонию в Ее честь. На ней ты попросишь Ее дать Эйле ребенка.
— Может, ты и прав, — сказал Джондалар. — Кто-то говорил, что я — любимец Матери и что Она никогда ни в чем не откажет мне… Но Тонолан все же умер.
— А ты в самом деле просил Ее, чтобы он не умирал?
— В общем-то нет. Все произошло так быстро. К тому же лев задел и меня.
— Думай иногда об этом. Попытайся вспомнить, просил ли ты прямо Ее о чем-то. Удовлетворила ли она какую-нибудь твою просьбу или отказала? В любом случае я переговорю с Ладуни и посоветуюсь по поводу церемонии в честь Великой Матери. Я хочу как-то помочь Мадении, а Церемония Чествования может оказать свое воздействие. Она не встает с постели. Она даже не пришла послушать ваши рассказы, а ведь Мадения так любила истории о Путешествиях.
— Какое ужасное испытание ей выпало. — Джондалара передернуло.
— Да. Надеюсь, что она оправится от этого. Надеюсь, что поможет очистительный ритуал в горячем источнике. — Он не ждал ответа от Джондалара, думая о будущей церемонии. Внезапно он взглянул на Зеландонии: — Ты знаешь, где Эйла? Я прошу ее присоединиться к нам. Она окажет существенную помощь.
* * *
— Лозадуна объяснил мне все, и я очень заинтересована в участии в ритуале. Но я сомневаюсь, необходима ли Церемония Чествования Матери.
— Она очень важна, — нахмурился Джондалар. — Многие ждут ее.
Он подумал, что если она сомневается, то удовлетворит ли Великая Мать его просьбу?..
— Если бы я знала побольше об этом, то, возможно, не колебалась бы. Мне нужно так много постичь, и Лозадуна готов учить меня. Я хотела бы остаться здесь на некоторое время.
— Нам нужно уехать поскорее. Если мы слишком задержимся, наступит весна. После Чествования Великой Матери мы сразу же отправимся в путь.
— Пожалуй, мне хотелось бы остаться здесь до следующей зимы. Я так устала от дороги. — Она не стала говорить, что в глубине души беспокоило ее: эти люди готовы принять ее, а вот примет ли ее народ Джондалара?
— Я тоже устал от Путешествия, но как только мы перейдем ледник, останется идти немного. По пути мы навестим Даланара, чтобы он знал, что я вернулся, а оставшаяся часть Путешествия будет легкой.
Эйла кивнула, но где-то внутри у нее было чувство, что идти им еще долго, а говорить — гораздо легче, чем делать.
Глава 36
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила Эйла.
— Еще не знаю, — сказал Лозадуна. — Просто я чувствую, что должна присутствовать женщина. Я — Тот, Кто Служит Матери, но я — мужчина, а сейчас она боится мужчин. Считаю, что очень поможет, если она поговорит об этом; к тому же порой легче говорить с незнакомыми. Люди боятся, что те, кого они знают, всегда будут помнить о тайнах, которые им поведали, и каждый раз, встречаясь с этими людьми, они будут испытывать чувство раскаяния и злости.
— Есть что-то, о чем мне не стоит упоминать?
— У тебя природная восприимчивость, и ты сама поймешь, что нужно делать. У тебя есть редкая природная способность к языкам. Я просто поразился, как быстро ты научилась говорить по-нашему, и заранее благодарен тебе за сочувствие к Мадении.
Эйла была слегка смущена его похвалой.
— Но это так похоже на язык Зеландонии.
Он заметил ее смущение, но никак не отреагировал на это. В это время вошла Золандия.
— Все готово. Я заберу детей и подготовлю место. Эйла, не возражаешь, если я возьму с собой Волка? Ребенок так привязался к нему! К тому же детям будет чем заняться. Кто бы мог подумать, что я когда-либо буду просить, чтобы пришел волк и последил за моими детьми?!
— Было бы лучше, если бы он пошел с вами. Мадения не видела Волка.
— А не пойти ли нам за ней? — предложил Лозадуна. По пути к очагу Мадении и ее матери Эйла заметила, что она выше идущего рядом человека, и вспомнила свое первое впечатление: маленький и стеснительный. Она удивилась, насколько изменилось ее мнение о нем. Небольшой рост и скромная манера держаться перевешивались мощью интеллекта, спокойным достоинством — за всем этим крылись высокочувствительная натура и сильная воля.
Лозадуна поскреб шкуру, натянутую на шесты. Шкуру на входе отодвинули, и перед ними предстала пожилая женщина. Она нахмурилась, увидев Эйлу, и недружелюбно посмотрела на нее, явно расстроенная присутствием чужеземки. Женщина, полная горечи и гнева, сказала:
— Вы не нашли того человека? Того, который убил моих еще не родившихся внуков?
— Если мы обнаружим Чароли — это не вернет твоих внуков, Вердеджия. Меня сейчас волнует не он, а Мадения. Как она? — сказал Лозадуна.
— Она не встает с постели, почти ничего не ест. Она даже не хочет разговаривать со мной. Она была таким прелестным ребенком и становилась красивой женщиной. Ей было бы нетрудно найти спутника, пока Чароли и его банда не погубили ее.
— Почему ты думаешь, что они погубили ее? — спросила Эйла.
Женщина недоуменно посмотрела на нее.
— Эта женщина ничего не знает? — обратилась Вердеджия к Лозадуне. — Мадения даже не была посвящена. А теперь она обесчещена, погублена. Великая Мать никогда не благословит ее.
— Не будь так уверена. Великая Мать вовсе не жестока, — сказал Лозадуна. — Она знает, какими путями идут Ее дети, у Нее есть способы помочь им. Мадения очистится, обновится и сможет пройти ритуал Первой Радости.
— Ничего хорошего не будет. Она вообще отказывается иметь что-либо общее с мужчинами. Мои сыновья ушли жить к своим спутницам. Все говорили, что у нас мало места для новых семей. Мадения — мой последний ребенок, единственная дочка. После смерти моего мужчины я надеялась, что она приведет сюда друга, человека, который помог бы ей воспитать детей, моих внуков. Теперь у меня не будет внуков. И все из-за… из-за того негодяя. И никто ничего не предпринимает по этому поводу.