— Я уже сказал месье Ренору и повторю для вас, месье Сакард, если такое произойдет еще хоть раз, немедленно зовите меня. Супругу в ее положении ни к чему тревожить.
Оба гувернера склонили головы в знак согласия.
— Теперь хочу услышать, — продолжил граф, — как Дени́ ведет себя и каковы его успехи в учебе.
— Как только ребенок узнал о новом положении графине, его как будто подменили, — начал месье Мильвио, который занимался воспитанием мальчика и обучением светским манерам. — Он стал огрызаться, отказывается заниматься.
— Да, — подтвердил месье Кристофер, учитель чтения, математики и других предметов, — Дени́ не узнать. Раньше он проявлял рвение к учебе, и все ему давалось легко. Однако теперь он стал лениться.
— Я понял вас, господа. — Ответил на это граф. — Попрошу каждый вечер находить время и докладывать мне о поведении и успехах сына.
На этом он отпустил гувернеров.
Вся следующая неделя прошла в напряженном молчании. Дени́ притих, но не спешил извиняться. Изабель игнорировала сына. Она с ним не здоровалась и не прощалась. Делала вид, что его нет. Девушку угнетала эта ситуация и она вновь стала испытывать слабость по утрам. Граф общался с сыном, но холодно. Гувернеры каждый день ему докладывали о поведении и успехах мальчика. Он снова стал почтительным, извинился перед месье Ренором и начал опять хорошо заниматься, вот только совсем перестал улыбаться. Граф, несмотря на это заявление, не стал вмешиваться в ситуацию. Сын должен сам все понять и принять верное решение.
На седьмой день Дени́ не выдержал. В столовой, перед тем как подали завтрак, он подошел к Изабель и сказал:
— Матушка, прости меня, я вел себя, как последний мерзавец. Я очень люблю тебя и папу, и своего братика или сестренку. Я вел себя недостойно и обещаю, что впредь этого не повториться.
— Конечно, я прощаю тебя, мое солнышко, — Изабель вскочила со своего места и обняла сына, разрыдавшись. — Я ведь люблю тебя больше жизни.
Дени́ от облегчения и счастья тоже готов был разрыдаться в голос. Однако он помнил, что отец сказал, что он уже не ребенок. Поэтому он просто обнял маму, дрожащими руками, изо всех сил сдерживая слезы.
И тут у графини отошли воды. Все застыли в изумлении.
— Началось, — акушерка сразу поняла, в чем дело, — ваше сиятельство, сохраняйте спокойствие, у вас отошли воды, сейчас мы медленно поднимемся в покои, которые подготовили для родов, и будем готовиться к появлению ребеночка на свет.
— Как началось? Уже? — Разволновалась Изи. — Но я еще не готова.
— Вот сейчас и подготовимся, — проговорила женщина, обнимая графиню. — Ваше сиятельство, — обратилась она к Гийому, — прикажите подать в покои чистые наглаженные простыни и все необходимое. Список у Анет.
— Да, да, — вскочил граф, уронив стул, и бегом кинулся исполнять поручение акушерки, забыв, что у него есть для этого слуги. На полпути он что-то вспомнил, бегом вернулся обратно, поцеловал жену в лоб, взял ошарашенного сына за руку и они уже вдвоем побежали к Анет.
Изабель рожала сутки. Гийом с сыном все это время провели в гостиной четы де Рельме, не в состоянии сомкнуть глаз под крики жены и мамы. Граф несколько раз порывался войти в покои, но каждый раз его останавливал Жан, личный камердинер, и еще несколько слуг мужского пола, оставленных у двери акушеркой. Гийом орал, грозил им всеми карами небесными, но мужчины лишь понимающе ухмылялись и отволакивали взбешенного графа обратно в гостиную. Там отец брал сына на колени, и они сидели, обнявшись, переживая о судьбе их близкого человека.
На следующее утро в покоях, где была Изабель и акушерка, раздался требовательный детский крик. Отец и сын де Рельме моментально вскочили и бросились к дверям. Там их встретила акушерка, и остановила с улыбкой:
—Сын у вас и брат, — сказала она Гийому и Дени́, — мальчик здоров, мама тоже. С ними все в порядке. Сейчас приведем их в порядок и можно заходить.
Сын и отец ошарашено переглянулись и бросились друг другу в объятья.
Наконец, им позволили войти. Изабель полулежала на кровати бледная, но очень счастливая. В руках она держала крошечный сверток.
— Родная моя, — прошептал граф, подходя к жене с ребенком, — как ты?
— Пришлось помучаться, но теперь все хорошо, — радостно ответила супруга.
Граф посмотрел на сына. Какой он маленький и хорошенький. Он погладил его по голове и слезы счастья покатились из глаз.
— Дени́, что же ты там стоишь? — Спросила старшего сына Изи. — Подойди, посмотри на братика.
Мальчик несмело приблизился и мать, чтобы не было протестов, сразу всучила ему в руки крохотный сверток.
— Держи аккуратно, чтобы головка все время лежала на локте.