Дверь она открывала дрожащей рукой. Слуг Изи оставила снаружи, чтобы никто не видел, в каком отчаянии она будет пребывать, если сына не окажется в комнате. Графиня зашла внутрь. Никого. Все оборвалось в душе. Изабель поняла, что больше не сможет сдержать рыданий, которые все это время так и норовили прорваться наружу. Однако какое-то странное шевеление в углу отвлекло внимание графини от начинающейся истерики. Она подошла ближе и, наконец, увидела спящего в углу ребенка.
— Дени́, — закричала она, бросившись к ребенку, — Дени́, что ты здесь делаешь? Зачем ты сюда забрался? — Слезы облегчения и счастья, что сын нашелся живой и невредимый, текли из глаз Изабель.
— Мама, — сначала мальчик вцепился на нее обеими руками, но потом отстранился. — Мама, прошептал он, — у вас с папой теперь будет свой ребенок. Я вам больше не нужен. Вот я и решил сам уйти, чтобы никому не мешать.
— Милый мой, маленький мой, — сказала потрясенная графиня, — с чего ты это взял?
— Так все говорят.
— Кто все?
— Слуги. Я часто слышал, как они говорили, что я буду не нужен, как только у вас с папой появится общий ребенок. Что я как был бастард, так им и останусь навсегда.
— Дени́, — проговорила потрясенная девушка, с трудом сдерживая рыдания, — ты никакой не бастард. Ты мой сын. Мой и папы. Я люблю тебя больше жизни, и никогда этого никто не отнимет. Даже если бы у нас родилось очень много детей, они были бы тебе братиками и сестричками, и у нас была бы одна большая дружная семья. Но никогда, слышишь, никогда я бы не отказалась от своего первенца. У мамы большое сердечко и ее любви хватит на всех.
— Мама, мамочка! — Дени́ бросился к Изабель на шею и громко разрыдался, на сей раз от облегчения и счастья, что его любят.
Сложный путь
Наконец суета в замке улеглась. Все уже узнали, что виконт нашелся и отыскал его не абы кто, а сама графиня, значит, та пока решила не избавляться от бастарда. Правильно, свой-то еще не родился, надо подождать. Об этом шептались злые языки.
Когда радость от утренней новости и обнаружения Дени́ улеглась, отец пригласил его в кабинет на серьезный разговор.
— Сын, — начал граф, — я понимаю, что раньше уделял тебе преступно мало внимания. Я не ищу себе оправданий, и этот груз вины мне придется нести всю жизнь. Однако могу заметить, что отец тоже начал заниматься мной при достижении определенного возраста. У нас в семье так принято. Я ошибся, поскольку не учел, что матери у тебя не было. Тем не менее, ты должен понять, что даже когда у меня не было возможности тобой заниматься, я тебя любил. Никто и никогда не отнимет того, что ты мой сын.
— Прости, отец, я огорчил тебя. Я просто очень испугался, что вы с мамой откажитесь от меня.
— Дени́, у тебя есть повод так думать про меня и я сам тому виной. Но что тебя заставляет усомниться в маме? С самого первого дня она назвала тебя своим сыном. Разогнала всех слуг, которые просто даже косо смотрели в твою сторону. Мама заботилась о тебе. Ты всегда был ее сокровищем. Неужели ты считаешь ее настолько плохой, если думаешь, что Изабель вот так просто может отказаться от тебя и вычеркнуть из своей жизни?
— Прости, папочка, — со слезами ребенок бросился на шею отцу, — прости, я больше никогда так не подумаю ни о тебе, ни о маме.
— Я рад этому, сын, — ответил граф, поглаживая мальчика по голове. — Никогда не сомневайся в маме. Уж кто-то, а она точно тебя не предаст.
— Обещаю, отец.
Однако уже спустя несколько дней мальчик забыл о том разговоре и о слове, которое он дал отцу. Ребенок еще даже не родился, а уже отнял у него маму. Ей все время было плохо. Она практически не вставала с кровати. Не выходила на трапезы, не навещала его. Дени́ скучал по маме. Ему так хотелось снова начать с ней проказничать, ходить на пикники и слушать, как она читает сказки. Да, он сам мог взять книжку, но у мамы такой приятный голос и читает она всегда «в лицах», чем очень смешит Дени́. Разве кто-то сумеет также? Конечно, нет.
Папа тоже о сыне нечасто вспоминал. Гийом старался не отходить от Изабель, хотя она настаивала, чтобы он занялся своими делами. Но как он может это сделать? Граф так сильно переживал за жену, что места себе не находил.
А сплетни усиливались с каждым днем. Одни говорили, что бастарда все же отправят с глаз долой, другие утверждали, что его оставят, но лишат титула и наследства. Были даже предположения, что графиня не выдержит беременность и помрет раньше срока или во время родов, а муж последует за женой, поскольку сильно любит ее и не сможет жить, если той не станет.