Все эти разговоры до безумия пугали Дени́. Особенно последние. Для себя он решил, что пусть лучше его прогонят или лишат наследства, о чем он, в силу возраста, не очень-то и переживал, лишь бы мама была жива. Мальчик каждый день молил об этом Бога.
К счастью, небеса услышали ребенка. Через три месяца бесконечные недомогания Изабель закончились. Однажды утром она встала и с облегчением обнаружила, что голова не кружится и тошнота ее не мучает.
— Доброе утро, душа моя. — Проговорил граф, с тревогой заглядывая в глаза жены. Они продолжали спать в одной спальне, хотя Гийом хотел съехать сразу после того, как врач объявил о беременности. Однако супруга сказала, что если он только посмеет так сделать, то путь обратно в спальню будет ему навсегда заказан Естественно, граф остался. — Как ты себя чувствуешь?
— Доброе утро, ваша светлость, — улыбнулась Изи, — на удивление замечательно.
Граф просиял и прижал жену к себе.
— Как же я рад это слышать, милая.
— А уж как я рада, что мне не придется полдня торчать в ванной, а оставшуюся половину не вылезать из кровати.
— Душа моя, на счет ванной – это да. Однако относительно кровати позволь с тобой не согласиться. Тебе лучше не вставать.
— Гийом, акушерка, которую ты привез, ясно дала понять, что такое состояние нормально для моего положения. Поэтому не нужно беспокоиться. Ничего страшного не случился, если я прогуляюсь по саду.
— У меня нет повода не доверять мнению мадам Габриелы Люмье, но все же прошу тебя оставаться в постели до того, как она не разрешит вставать.
— Хорошо, ваша светлость, только пригласите ее поскорее.
Далеко графу идти не пришлось. Акушерку поселили не в гостевых покоях, как полагается, а в комнатах напротив. Мадам Люмье говорила, что такие меры не нужны на этом сроке, как и ее присутствие сейчас, однако, Гийом умеет быть настойчивым. Он предложил женщине такое жалование, что все вопросы были закрыты, и Габриела стала личной акушеркой Изабель на все время беременности и, естественно, родов.
Граф постучал и, дождавшись позволения, вошел в комнаты женщины.
— Мадам Люмье, — сделал кивок граф, — доброе утро.
— Доброе утро, ваше сиятельство, — присела в реверансе женщина.
— Изабель сегодня стало лучше, и она собирается вставать. Я бы хотел, чтобы вы осмотрели графиню и дали оценку ее состоянию.
— Сию секунду, ваша светлость.
Граф кивнул и вышел, дав время женщине собрать все необходимое. Он вернулся в покои супруги, намереваясь ждать, что скажет акушерка.
— Ваша светлость, — засмеялась Изабель, — ваша опека приятна, но чрезмерна. Ступайте и спокойно занимайтесь своими делами. Наверняка их у вас скопилось немало за то время, что я себя плохо чувствую.
— И все же, с вашего позволения, ваша светлость, я дождусь акушерку, — ответил Гийом с улыбкой. — Никакие дела не сравнятся с вашим здоровьем.
Супруги всегда переходили на официальный тон, когда подтрунивали друг над другом. Не прошло и пяти минут, как Жан доложил о приходе мадам Люмье и граф велел пригласить ее.
— Ваша светлость, — женщина сделала реверанс, приветствуя Изабель. — Смотрю, сегодня вам несоизмеримо лучше по сравнению со вчерашним днем.
— Доброе утро, мадам Люмье. Мне давно не было так хорошо, как сегодня.
— Это превосходно. Тогда, приступим к осмотру. Ваша светлость, — обратилась женщина к Гийому, — прошу вас покинуть покои на это время.
— Я вынужден снова настаивать на присутствии здесь, — моментально нахмурился Гийом, в очередной раз, начиная этот бессмысленный спор.
— А я вынуждена повторить вам снова, что осматривать вашу супругу я буду только в том случае, если в покоях не будет посторонних.
— Я не посторонний! Я ее муж!
— Хорошо, ваша светлость, я переформулирую фразу. Я буду осматривать вашу супругу только тогда, когда в помещении мы останемся вдвоем.
Рассерженный граф пулей вылетел из покоев, но дверью хлопнуть не рискнул, боясь напугать супругу, закрывал он ее очень осторожно, чем вызвал дружный смех дам.
— Простите моего мужа, Габриела. — Практически с первых дней дамы подружились и перешли на неформальное общение. Акушерка сразу понравилась Изабель. Среднего роста сорокалетняя немного полноватая женщина с добрым открытым лицом моментально вызывала доверие, а когда та узнала, скольким детям помогла появиться на свет Габриела Люмье, то и неподдельное уважение. Симпатия была взаимной. Нечасто женщине встречались добрые, открытые аристократки. Обычно все они были заносчивыми и капризными. Кроме того, Габриелу тронуло то, какая любовь царит в семье де Рельме. Это тоже было редкостью. Одно то, что девушка взяла на себя заботу о воспитании чужого ребенка, вызывало уважение. К тому же, Габриела слышала, с какой любовью Изабель отзывается о приемном сыне. Все это тронуло сердце акушерки, и она была очень рада тому, что приняла приглашение графа.