Послушание
На самом деле, братия в монастырях спят очень мало. Ранний подъём на полунощницу, служба, послушания, повечерье, а для служащих еще и подготовка к Богослужению, вычитывание монашеского правила, поклоны. Потому и дремлет братия сидя на лавке, под монотонный голос чтеца. Перед самым началом Литургии, послушник Александр начал доставать тексты и ноты, по которым предстояло петь. Я стоял рядом и искал взглядом знакомые произведения. Регент поворачиваясь ко мне в пол оборота и показывая пальцем в ноты, спросил:
-"Владеешь?"
Я внимательно смотрел, а он еле слышно напевал мне эту мелодию. Я почти ничего не пел из того, что он мне показывал. А с читкой с листа у меня были сложности. Надо будет заниматься и схватывать на лету во время службы. Антифоны на первый глас и ектенья «московская», мне дались легко, проблемы начались с Херувимской песни, но так как мелодия повторялась, я быстро усвоил свою партию, благо брат Александр гудел мне в ухо. Милость мира попалась знакомая, "Феофановская" и её то я спел, как полагается. После службы, регент поблагодарил и сказал, что надо заниматься. Обрадовал, что я быстро схватываю, а так же отметил голосовые данный. В общем, первая служба в братском хоре мне очень понравилась. Мы шли в свои кельи передохнуть и подготовиться к обеду. Только я прилёг, чтобы перевести дух и не много подремать, как пришёл старший трудник, чтобы найти кого нибудь в гостинице для послушания. Надо было идти в Зачатьевский собор и помогать рабочим. Переодевшись в робу, я отправился на послушание. Внутри собора стояли леса во всю площадь храма, по которым можно было свободно ходить и подниматься к куполам. Туда-то я и попал, мне досталось зачищать металлическую перекладину на самом верху. Дело было не из лёгких, но с молитвой Иисусовой дело пошло. Так прошло несколько дней, я пел на клиросе, а между службами шёл работать во славу Божью под купол храма. Всё это мне очень нравилось, но часто беспокоили трудники, большая часть которых составляли мужчины с алкогольным пороком. Очень часто они заводили не хорошие разговоры в гостинице и могли выяснять отношения, пока монастырское начальство не видит. В один прекрасный день, после Божественной Литургии, настоятель отец Иосиф собрал всех проживающих болящих трудников и сказал им очень жёсткое слово, да так, что аж стучал посохом по земле. Оказывается, они были замечены курящие на территории монастыря, да и матерятся, как сапожники.
Понятен гнев настоятеля, но и ребят жалко, не могут же они сразу так перестроиться на другую жизнь, они жили в другом мире. Варились во всем этом беззаконии и грязи, а тут попали в совершенно другие условия.
Отец Иосиф повернулся ко мне и скомандовал:
-"Димитрий, пойдём со мной!"
Мы с батюшкой проследовали в игуменский корпус, а по дороге он меня расспрашивал, как мне живётся в монастыре и как дела дома в семье. Я рассказал свои ощущения, о том, что привыкаю и всё это мне нравится. На встречу к нам вышел отец Иннокентий и настоятель благословил, что бы он мне показал мою келью в братском корпусе. Такое счастье отражалось у меня на лице, что отец Иннокентий предложил мне чаю с лимоном. Мы вместе зашагали в братский корпус, а Иннокентий подбадривал меня и говорил:
-"Ну всё, брат ты мой! Теперь ты в братии и нечего тебе там в миру делать, оставайся!"