Сухотинский монастырь и отец Пётр Лукин
Посещение Сухотинского Иверского монастыря, произошло в бытность правления Тамбовской епархией архиепископом Евгением (Ждан)+2002
В Рождественские святки по обычаю, владыка со своей свитой объезжал самые важные приходы епархии. Обычно это были большие городские приходы, как Вознесенский женский монастырь города Тамбова, где настоятелем был в то время протоиерей Николай Торопцев+2007, Петро-Павловский храм, где служил духовник епархии протоиерей Николай Засыпкин+2017, Казанский мужской монастырь. Так же мы посещали и центральные храмы и соборы городов Мичуринск, Моршанск, Уварово, Кирсанов. Совсем не давно, епархии был передан Сухотинский женский монастырь, вернее то, что от него осталось. Настоятелем в переданную обитель был поставлен протоиерей Пётр Лукин, священник который только перевёлся к нам из Воронежской епархии. Так вот, по такому случаю владыка и решил поддержать настоятеля, приехать к нему служить на Рождественские светлые дни. Утро было морозное. Мы с иподиаконами рано выехали из собора на машине, чтобы успеть приготовить всё к архиерейскому служению. Было темно и зябко, а в машине мы пригрелись и спали до самого села. Приехав и войдя в храм, я поразился той запущенности, в которой находились древние намоленые стены. Кое-где были видно остатки росписей, тут и там выглядывали на половину стертые лики святых. Подойдя на середину храма, я поднял голову вверх и увидел зияющую дыру, вместо купола. Стоял скелет нового иконостаса, а на диаконских дверях были натянуты тяжёлые солдатские одеяла, чтобы хоть как-то сохранять тепло в алтаре.Батюшка совершал проскомидию, алтарник разжигал кадило и расфасовывал записки с именами на поминовение.Отец Пётр завидев нас, засуетился, заулыбался и бросился к нам христосоваться. Батюшку, я уже знал, мы встречались с ним в епархиальном управлении и в соборе, когда он сослужил Преосвященному.Из диаконского состава, я приехал один и потому сразу обсудив с настоятелем все тонкости архиерейской службы, принялся проверять антиминс и закладывать Евангелие.Да, сказать, что в храме было холодно, это ровно ничего не сказать, было очень холодно. Мы решили одевать стихари прямо на верхнюю одежду.Вскоре храм наполнился прихожанами, которые казались мне не совсем обычными. Как я узнал после, на территории бывшего монастыря находится дом инвалидов. Как в народе говорят, "дурдом." Люди были разные. Для них это было, что-то новенькое, не ведомое. Они всматривались в наши лица, любопытствовали и спрашивали глядя в глаза с детской простотой. Такое зрелище навеяло мне грусть и хотелось взмолиться, чтобы Господь, каким-то образом устроил их жизни и не оставил быть обездоленными.Вскоре зазвенели колокола на сооружённой звоннице и мы вышли встречать архиерея. Пел наш соборный хор, который владыка благословил поехать на эту службу. Всё шло чинно и благолепно, так что к середине службы мне стало жарко. Причащался почти весь храм. Многие местные жители из села, плакали и благодарили нас за службу. Такого у них не было со времён царя.По окончании Божественной Литургии, владыка благословил служить славление Рождеству Христову, с добавлением прошений на всякое благое дело. Архиерей стоял на кафедре, я возглашал ектенью между кафедрой и аналоем, а у аналоя стояли два старших иподиакона с дикирием и трикирием. Вот тут то и вышел казус. Справа от меня стояла очень полная женщина, она постоянно кряхтела и издавала звуки портящие воздух. Понятно, что она была больная и к таким вещам, я всегда отношусь спокойно, но тут меня просто вывели из себя наши иподиакона. Они стояли глядя мне в лицо и строили гримасы, как специально, чтобы я засмеялся.Это искушение, не иначе. Словно диавол подтравливал их, они хихикали передо мной и постепенно у меня начинал дрожать голос. Уже и кулак я им показывал, и хмурил брови, но это их только больше раззадорило. Ведь за моей спиной владыка не видел их рожицы и не знал, что происходит, но он прекрасно слышит мой голос, который уже просто замолчал на половине прошения. Чтобы не рассмеяться, я просто начал специально кашлять. А потом прийдя в себя продолжил ектенью, обойдя иподиаконов, чтобы не видеть. История ведь на самом деле ужасная, тем, что, во-первых, грешно смеяться над больными людьми, во вторых, ведь мы служители Христовой Церкви, на нас смотрит Сам Бог, да и владыка у нас был строг до всяких выходок. У меня вызывало это двоякое чувство. С одной стороны, вроде бы мы в Церкви Христа и должны сострадать таким людям, помогать, а с другой стороны типа, ну а чё такого посмейся с нами. Да, мы были молоды, но нам всегда нужно помнить, что в любом возрасте мы можем оказаться на краю пропасти. Это было лукавство. Как сейчас стоит это всё перед глазами спустя 20 лет.Я потом даже обиделся на них и высказал, всё что я думаю об этом.После службы, когда мы выходили из храма, многие из больных, подходили к нам и просили вместе сфотографироваться. Мне было грустно, обидно за этих обделённых жизнью людей, но с другой стороны было и радостно на сердце, что здесь начала возрождаться Церковная жизнь.Отец Пётр пригласил нас на трапезу в под храмовое помещение. С удовольствием отобедав и пропев многолетие мы отправились в обратную дорогу.