Добравшись до библиотеки, я протянула документы, подготовленные Сато. Помощник сетовал, что письмена и документы здесь хранят не на каменных плашках или кремниевом стекле, а на бумаге — тонких быстропортящихся листах, которые горят, мокнут и превращаются в ничто довольно быстро. Неудивительно, что история тут плохо сохранилась.
На работу приняли быстро. Доступ к архивам тоже.
Сокровищница! Бытсро разобравшись с системой хранения данных, нашла местоположение нужного.
— Давай вернемся на предыдущую страницу.
Сато вернул изображение трех лун и текст на одной из вариаций русского языка.
— В наших историях их нет. Кто такие эти Фата и Лея? Корабли?
— Форма не та. Я ищу совпадения, пока ничего.
— Большая война, падение лун, имена... все такое чужое. Можем ли мы снова стать единой семьей?
— Тебе именно это и нужно понять. Я всего лишь сознание вне времени и пространства.
— Ты тот самый искуственный интеллект, который местное человечество пытается создать, а не найти.
— Просчитал, чем это грозит?
— Чем бы не грозило, это их воля. Пусть и неосознанная.
Звезды здесь были совсем иными. Я сидела в парке и рассматривала ночное небо. Шум и запах от местных машин были слишком сильными, резкими. За местные три оборота вокруг Солнца, как его называли, я так и не смогла к этому привыкнуть. И потому пользовалась местными забавными штуками: берушами и наушниками с эффектом вакуума. Изобретения странные, неприятные, но шум скрадывали хорошо.
Три месяца я провела в Норильске. Надеялась найти старинное хранилище, но мы ошиблись при рассчетах. Лето здесь было прохладным. Старейшины говорили, что наш климат очень напоминал о жизни на Терре. С нынешним это не сравнится.
— Может, домой?
— Третья планета не наш дом, это наше пристанище. Временное, хоть и хорошо обжитое.
— Я нашел кое-что интересное, показать?
— Рассказать. Нам все же нужно быть незаметными.
— Как помнишь, тут два полюса Северный и Южный. При смещении магнитных полей и материков твои предки могли сместиться на Южный полюс. Что удивительно, наиболее изучаемым, если можно так сказать, считается Северный. Там сейчас около пятидесяти действующих экспедиций.
— Есть шанс, что кто-то выживал там все это время?
— Есть подозрение, что не просто выживал. Жили. И кажется, у них договор с местным правительством.
Корабль, припаркованный на крыше был совершенно незаметен для окружающих. А потому, улетели мы быстро.
— Отправляй сообщение. Нам нужно связаться с местной Главой. И еще одно сообщение Арчи.
2.1.
3.
Я стояла одна среди снегов точно по указанным координатам. Говорят, северные народы имеют огромное количество слов для обозначения разных оттенков белого. Я различала лишь около пяти оттенков. Здесь была удивительная тишина.
И пока в всматривалась в даль, сзади ко мне подошел парень с белыми волосами и такими же светлыми, как у меня глазами. За три года на Терре я не встречала такой внешности.
— Ты прошла долгий путь, — поприветствовал он.
— Я преодолела не одну преграду.
Парень кивнул, развернулся и пошел прочь. Я за ним.
Пройдя по полю до ближайшей ледяной скалы, мы спустились в тоннель, а затем, продолжили идти уже по длинному и широкому снежному коридору. Снег здесь был иной, какой-то более плотный, но все такой же белоснежный. Будто скованный льдом, но в то же время не ледянной.
Коридор был пуст, ни других ответвлений, ни комнат, ни дверей, ни чего бы то ни было еще. Просто ровный тоннель, будто прокопанный и укрепленный кем-то искуственно. За единственным поворотом оказался небольшой зал. В нем стояла женщина, такая же беловолосая как я или парнишка, с такими же светлыми глазами и кожей. Лицо ее украшали множественные морщины. Одетая в теплый тулуп с характерными для северных народов украшениями, она была красива. На груди весел знак отличия — подвеска в виде ока — знак Главы. Другие наши символы также присутствовали на одежде.