— Сережа, выполни пожалуйста требование Константина Тарасовича, хорошо? Я полностью ему доверяю, так что бояться нечего.
Молча кивнув, я согласился на запрос от от этого Константина Тарасовича, после чего выбрал нужный промежуток логов, прекрасно представляя — что именно его интересует, и мысленно выдохнув, нажал кнопку отправить.
Сразу после этого мужчина сел, и не говоря ни единого слова прикрыл глаза, явно начав активную работу с интерфейсом. Делать было нечего, и я наблюдал за лицом этого мужика. Сначала оно было спокойным, но потом он начал хмуриться, будто нашел что-то для себя непонятное, а потом он весь как-то напрягся и стал не просто задумчивым, а каким-то даже ошарашенным.
После этого он распахнул свои глаза, и пристально уставившись на меня, практически шепотом спросил:
— Это правда был ты?
Я просто кивнул, и с немного кривоватой усмешкой сказал:
— Да, это и правда был я.
После этого Константин Тарасович посмотрел на меня долгим взглядом, явно переоценивая, а потом повернулся к Роману Григорьевичу, и уверенным, даже несколько протокольным голосом сказал:
— Да, Роман Григорьевич, Сергей был абсолютно прав, и полученная информация действительно относится к высшей категории секретности. Я предлагаю продолжить дальнейшее обсуждение без посторонних.
Хозяин кабинета и правда безгранично доверял этому человеку, потому что без единого вопроса обвел взглядом всех собравшихся, а потом сказал усталым, но в то же время твердым голосом:
— Господа… Прошу всех, кроме Сергея и Константина Тарасовича покинуть мой кабинет.
Собравшимся не очень понравился этот приказ, но спорить с ним по понятным причинам никто не рискнул. Потребовалось всего несколько минут, чтобы в кабинете никого не осталось, и как только входная дверь закрылась за последним человеком, Роман Григорьевич откинулся на спинку своего кресло, и обреченно выдохнув, коротко сказал:
— Рассказывай!
Глава 25
Молчаливо переглянувшись с Константином Тарасовичем, я откинулся на своем стуле с крайне независимым видом, давая ему понять, что полностью передаю бразды ведения разговора в его руки, на что он понимающе кивнул и переведя взгляд на Романа Григорьевича начал описывать новый расклад сил:
— Роман Григорьевич, Сергей конечно скинул мне далеко не все логи, но даже этого фрагмента хватило, чтобы с полной уверенностью говорить о кардинально изменившейся ситуации… Согласно полученным системным протоколам, награды за посещение колыбели распределяются следующим образом: первый посетитель получает три модификации с самостоятельным выбором, второй — две с самостоятельным выбором; третий — одну с самостоятельным выбором. На этом самостоятельный выбор заканчивается, и четвертый носитель получает две модификации с автоматическим выбором, а пятый — всего одну с автоматическим выбором.
После этого он перевел свой взгляд на меня, и продолжил с некоторым порицанием в голосе:
— Наш Сергей не только добыл эту информацию, но и успешно стал первым посетителем колыбели, получив причитающиеся ему награды.
Роман Григорьевич все это время крайне внимательным образом впитывал новую информацию, а его лицо становилось все более серьезным с каждым новым словом. Когда Константин Тарасович закончил свой доклад — он перевел на меня изучающий взгляд, после чего протянул:
— Так это что же у нас получается, Сережа? Неужели тебе показалось мало целых трех дополнительных усилений и ты нацелился на все остальные награды колыбели? Не многовато ли для одного человека?
Если он думал, что сможет таким тоном заставить меня чувствовать себя виноватым, то он глубоко заблуждался… Я просто покачал головой, а потом усмехнулся и ответил:
— Можно сказать и так, Роман Григорьевич, но усиления я планировал не для себя, а для своих людей, чтобы они получили эти награды и смогли более продуктивно защищать себя и своих близких.
Хозяин кабинета понимающе кивнул, а потом с задумчивым выражением лица сказал:
— Знаешь, Сережа, вот что мне в тебе всегда нравилось — так это твоя искренность и честность. Вот если бы все вокруг обладали такими качествами — мы бы горя не знали… — после этого он задумался на несколько мгновений, а затем добавил:
— Я понимаю твои мотивы, но и ты должен понимать, что я, как глава государства, просто не имею права оставлять это без внимания. Усиления, дарованные колыбелью, слишком сильно меняют баланс, и проходить мимо них, а уж тем более добровольно отдавать в чужие руки — это самая настоящая, совершенно недопустимая глупость!