Раньше он был обычным, щуплым пацаном, а сейчас… Сейчас от того пацана не осталось и следа. За время своего отсутствия он умудрился обзавестись достаточно впечатляющей мускулатурой, и даже через экраны Роман Григорьевич чувствовал мощь, которую излучало тело этого парня.
Он прекрасно помнил про ошибки, которые совершил персонал разрушенной лаборатории при работе со Еленой, и чтобы не допустить их повторения, хотел сразу срываться вниз, чтобы лично проконтролировать работу с Сергеем, однако его помощник все-таки отговорил Романа Григорьевича, справедливо отметив:
— Мы не знаем его сил, и не знаем — кто и какую работу с ним проводил. Вдруг он только и ждет, чтобы одним решительным ударом нанести непоправимый вред нашей стране, причинив вред вашему здоровью? Давайте лучше отправим туда Стародубца, чтобы он дал оценку психо-эмоционального состояния нашего абсолюта, и тогда…
Роман Григорьевич решил прислушаться к этому совету и продолжал наблюдение, не реагируя ни на что остальное. Сначала не было ничего интересного, но потом Сергея привели на беседу к Евгению Андреевичу, где сразу было заметно, что пленником он себя не чувствует, и вообще ведет себя с таким видом, будто он тут главный.
Роман Григорьевич прекрасно видел, что запланированная беседа свернула совсем не в то русло, куда им было нужно, а так же видел Стародубца, который явно терял из-за этого терпение, но конкретно в этом случае ему было откровенно плевать на душевное равновесие подчиненного… Куда важнее было получить как можно больше информации, и Роман Григорьевич продолжал наблюдение и анализировал каждое слово, жест, и даже взгляд Сергея.
Он знал Сергея всего ничего, но со времени их крайней встречи он крайне внимательным образом изучил его личное дело и биографию, чего с головой хватило для личностной оценки этого человека, однако когда Роман Григорьевич увидел его после возвращения, то сразу понял, что эту оценку надо срочно пересматривать, потому что двух недель Сергею хватило, чтобы поверить в себя и полностью перестать воспринимать землян с точки зрения подчиненного.
Роман Григорьевич прекрасно понимал, что этот парень — не просто «проблемный актив», а ключ к чему-то большему, и из-за этого понимания он готов был меняться и идти на уступки, вот только Стародубец был явно иного мнения, и Роман Григорьевич совсем не удивился, когда Сергей отказался идти у него на поводу, послав его невероятно «щедрые» предложения куда подальше.
А еще этот Дима… Он откровенно грубил Сергею и пытался вывести его на эмоции, и это было вполне себе рабочей тактикой, вот только не против таких людей, как Сергей… Подчиненный Стародубца, к сожалению, этого не понимал и продолжал гнуть свою линию, что заставило Романа Григорьевича раздражённо поморщиться…
С Сергеем после закалки Сиалой нужно говорить на равных… Его нужно заинтересовать и предложить что-то, от чего он не сможет отказаться, а это давление… Оно может привести к по-настоящему катастрофическим последствиям, которые им придется разгребать всей страной…
«Непрофессионализм, — подумал Роман Григорьевич. — Чистой воды непрофессионализм».
Когда Сергея увели обратно в камеру, он больше не мог ждать и смотреть, как его подчиненные копают себе яму… Именно поэтому он рывком поднялся из-за стола, накинул пиджак и, взяв с собой двух сопровождающих, направился к лифту на нижний этаж, чтобы самому разобраться с абсолютом.
— Вы уверены, Роман Григорьевич? — спросил его один из его лучших телохранителей. — Может, мы сначала все-таки подготовим почву?
Но Роман Григорьевич был настроен крайне решительно, а потому без раздумий ответил:
— Не надо! Я хочу лично поговорить с ним, глядя прямо в глаза, а не наблюдать через экран монитора… А на счет безопасности — можете не волноваться. Я уже знаком с Сергеем и могу вам гарантировать, что он не причинит мне вреда.
Спустя несколько минут он спустился на несколько уровней, прошёл по длинному бетонному коридору, мимо охраны, которая вытягивалась в струнку при его приближении, и в конце концов остановился перед камерой, где держали Сергея, после чего требовательно приказал несколько бледным охранникам:
— Открыть дверь! Немедленно.
Сергей. Камера.
После этого властного крика дверь в мою камеру с лязгом распахнулась, а в следующее мгновение на пороге показалась фигура человека, которого я когда-то считал своим главным начальником в лице Романа Григорьевича.