Пролог.
Год спустя.
Я бежала по лесу, совсем босая. Шишки, опилки, ветки чертовски больно впивались в кожу, но я продолжала бежать. Сердце колотилось сильнее, чем у кролика в момент спасения от хищника.
Я не помню, где я. Местность кажется смутно знакомой, бесценной, но одновременно холодной и чужой. Меня постоянно душит ужас. Он идёт по пятам за мной, вместе с НИМ. Они лучшие друзья и не покидают меня ни на секунду. Мучат, режут, бьют, меняют жизнь и воспоминания, меняют мою личность.
Я не помню, кто я. Есть ли у меня близкие? Были ли они вообще? Где я родилась, кем была? Моя личность полностью стерта, как рисунок, нарисованный карандашом.
Очередная ветка хлыстнула меня по лицу, оставляя кровавый след на щеке. Я упала без сил, задыхаясь от быстрого бега и страха, что сдавливал лёгкие. Я пытаюсь умолкнуть, чтобы услышать лишние звуки, и идет ли, кто-то за мной. Вроде тишина. На мне какие-то странные юбки, будто я вернулась из XIX века, и те порваны в клочья. Повсюду пятна крови. Они впитались настолько, что я кожей, чувствую, где находится каждое. Тело нещадно болит, мышцы постоянно сокращаются, а царапины и мелкие раны воспалились.
Я забыла, сколько уже так бегу. Несколько недель? Месяцев? Я знаю, что нужно бежать. Бежать. Далеко и не останавливаться, иначе его грубые, безобразные руки, вновь будут душить меня, до потери сознания.
ОН. Кто он? И этого я не помню, но его голос, его прикосновения сулят лишь смерть. От данной мысли я снова бегу, перепрыгивая брёвна и поваленные деревья. Ветер свистит в ушах и стирает слёзы. А я плачу навзрыд, уже даже переходя на крик, который утопает в лесу, как в болоте. Я боюсь, что когда ОН догонит меня, то что-то жуткое случится. Не только моя смерть. Он преследовал необыкновенные цели. Он хотел погубить весь мир.
Я вижу просвет среди деревьев. Наконец-то свет! Что-то кроме бескрайней ночи и чёрного неба без единой звезды. Буду мчаться до самого конца, оберегая себя и свой кулон. Я должна сохранить волшебный камень. Он часто сверкает, когда мне невыносимо больно. Я не знала, что существует магия, пока камень, не открыл мне удивительную дверь. Путь в параллельный мир. Мне кажется, этот мир родным и знакомым до боли, но никак не могу вспомнить. Ах да, единственное, что я знаю:
- Меня зовут Мария. И только я, могу спасти Антарес...
Глава 1. Единство.
«В основе имени Антарес – название планеты, а если быть ещё точнее – имя греческого бога войны – Ареса».
Он приоткрыл глаза, сонно потянувшись в мягкой пастели. Мышцы слегка ныли, уговаривая ещё не много поспать. Из окна, что точно красовалось у большой, квадратной кровати, уже нещадно проклёвывались лучи, вырисовывая узоры на простыне. Стало душновато, и перевернувшись, мужчина откинул одеяло, приподнимаясь на локтях.
Ему предстал самый великолепный вид оголённых, острых, как лезвие плеч. Девушка, спящая на соседней, пухлой подушке, казалась ангелом: длинные подрагивающие ресницы, белоснежные, курчавые волосы, разбросанные на пастели, тонкие, изящные пальчики, что поддерживали щеку.
Не сдержавшись, мужчина коснулся ладонью этой соблазнительной, почти прозрачной кожи. Потянулся к волосам, утопая в их мягкости, как в шелке. Ирис улыбнулась, одними уголками губ, отчего морщинки у глаз, растянулись, придавая овальному лицу, выражение блаженства.
- Только не говори, что в такую рань, ты собираешься исследовать территорию?
Её голос тонкий и мелодичный, проник под кожу и остался там тысячей мурашек.
- Дела не ждут, — хрипло отозвался он, склоняясь к этим розоватым, желанным губам.
Она потянулась, не вынуждая ждать, и прильнула в сладостном поцелуе.
- Дела могут повременить до завтрака? — вскинув такую же белокурую бровь, спросила Ирис, полностью просыпаясь.
- Только если это будет яичница с кусочками кролика.
- Вам подать ястве в пастель? — чопорно спросила девушка, заливаясь от смеха.
- На золотом подносе, пожалуйста.
Ирис бросила в мужчину подушкой и расхохоталась. Их привычка передразнивать «Цитадель», становилась местной шуткой. Девушка вскочила с пастели, открыла шкаф и быстро накинула простое, длинное, голубое платье. Перевязала непослушные локоны, атласной синей лентой, и устремилась на кухню, если можно таковой называть. Они построили самодельную печь, ведь готовить на улице, на костре, не всегда удавалось. Тем более, в этой далекой и всеми забытой части Антарес, время от времени наступала настоящая зима. И когда первые, пушистые снежинки касались лугов, холод пробивался в их деревянные домики у самого озера, грозясь уничтожить тепло.