Из раза в раз, два огонька искали пристанище, желая обосноваться где-то на долгий срок. Пожить хоть немного для себя, а не для мира. Они летали в пространстве, в поисках места, что идеально могло отразить их суть, но то упорно ускользало.
А еще эти неизведанные и невидимые глазу пушинки, любили друг друга. Любили сильно, неистово. Людям не знакома такая любовь. Она чиста, непорочна, долговечна. Искусству любви не научить, ею нужно быть. Это чувство между ними порождало еще больший свет вокруг, который нужно держать в узде темной силой. Именно она создавала прекрасные пейзажи, которыми так восхищается человечество.
И да. Этими огоньками — были мы. Я до сих пор помню тот день, когда ей захотелось остаться в этом месте. Если честно, я не нашел в нем ничего особенного, но она... Она восхитилась спокойствием, что здесь царило.
Вытянув руки в стороны и глубоко вдохнув, она рассмеялась. Ее смех для меня, будто живительная вода в Сахаре.
- Разве здесь не прекрасно? — показывая довольно густой лес вокруг, спросила Тари.
Я недовольно обвел взглядом, заурядное поле, что пропиталось запахами ландышей, и громко фыркнул.
- Оно тебя не достойно.
Девушка подбежала ближе, повиснув на его шее, и оставила легкий укус.
- Какой же ты скучный, Азаг.
Сделав шаг назад, она прикрыла глаза и что-то зашептала. Губы беспорядочно и долго двигались, пока из ладоней Тари не начал валить голубой, почти незаметный дым. В какой-то момент он ожил и уже сам витал в воздухе, будто ища что-то. С любопытством окутав мелкую бабочку, покрутился вокруг, словно вихрь и растворился. В следующую секунду та упала на землю замертво, но вмиг пробудилась, увеличиваясь в размерах. Насекомое жалобно пискнуло, явно не ожидая такого поворота и не справляясь с габаритами своего тела. Тоже случилось и с другими.
- Тари, они не игрушки, — скрестив руки, серьезно заявил Азаг. Его физиономия искривилась, когда бабочка, сев на довольно толстую ветку, сломала ее пополам. — Это не естественно.
- Да, — воскликнула она, хлопая в ладоши. - Точно, как и мы.
- Мы для того, чтобы улучшать мир, быть его балансом. А ты играешь.
- Я улучшаю, — прошептала она, снова закрывая глаза.
Азаг хлопнул себя по лбу, но мешать не стал. Целый сгусток синеватой мглы вышел из тела Тари, приобретая свой разум. Он распространялся, как чума, нападая на живых существа и природу. Казалось, он, унеся в невидимые дали, которые она могла видеть, ведь ее брови хмурились и распрямлялись. В один момент девушка хлопнула в ладоши, и пар рассеялся, тяжело оседая на землю.
- И что ты сделала? — недовольно поинтересовался мужчина.
Тари выпрямилась и выдохнула, слегка покачнувшись от усталости.
- Увидишь по мере познания этого мира.
Он подошел ближе, заключая ее в объятия. Провел руками по шелковым, каштановым волосам. Некоторые пряди выгорели на солнце и походили на золото. Утонув в голубизне всевозможных оттенков ее глаз, оставил нежный поцелуй на розовых губах.
Красота Тари необыкновенна. Кожа белее, чем мел, и так идеальна, что, казалось бы, блестит в лучах. Волосы, как целый водопад спадали вниз, норовя коснуться колен. Эти пухлые, округлые черты лица, для него самые лучшие и родные. Ее миниатюрность и нежность в совокупности с его высотой и грозностью, граничили разве что с ее детской наивностью.
- Как назовешь свое детище?
- У меня всегда было плохо с фантазией, дорогой. Может, ты придумаешь?
- Хочу в честь тебя, раз ты приложила к этому руку, — он расплылся в улыбке. - Пусть будет Антарес.
Глава 8. Переживания.
«В «Дао дэ цзин» — даосской библии — говорится: «Лишь только в Поднебесной узнали, что красивое — красиво, тотчас появилось и уродство. Как только все узнали, что добро — это добро, тотчас появилось и зло.»
Ирис не могла пошевелиться. Только рука, висящая вдоль тела, предательски дрогнула. В глазах снова защипало, и она стерла настойчивые слезы, что норовили просочиться наружу. Где-то в груди что-то защемило и опустилось.
И как он мог? После такой ссоры не вернуться домой? Заходит в соседний, о чём-то смеясь, заодно с Марией. Ну, что за предатель? Вместо того чтобы все спокойно обсудить и решить проблему вместе, снова убегает к ней. Что он нашел в этой девчонке? Ни кола, ни двора, как говорится. Вечно влипает в проблемы, утягивая за собой друзей. А может, именно это Хантера и привлекает в ней? Или он просто жаждет чертовых изменений и конца света? Предатель!
Ночь кралась незаметно, в желании поймать людей врасплох. Становилось темнее и заметно прохладнее. Поежившись от нахлынувшего, почти что ледяного ветра, она зябко надела длинную, теплую кофту, которая скрыла подол платья.