- Мы пришли, — полушепотом заявил Хантер.
Охотник протянул ей руку, отодвигая широкие и крепкие ветви серебристой акации. В ноздри тут же проник сладковатый, цветочный запах, что явно шел снизу. Они осторожно, и крайне внимательно, спускались с крутого обрыва по корням, что выглядывали из земли, выстраиваясь в подобие лестницы. Мария остановилась еще на середине, не в силах скрыть восхищения.
— Это невероятно, — на выдохе прощебетала девушка, не отпуская руки друга.
Хантер опустил взгляд, рассматривая, как пальцы их рук, сплетаются в теплой волне нежности. И осталась только мысль, что именно так и должно быть.
- Да, Антарес - очень большой и красочный мир. Никогда не понимал смысла, запирать себя в рамках и правилах Цитадели.
- Может, просто кому-то комфортнее в безопасности, — предположила Мими.
Глубоко дыша, она рассматривала каждую деталь маленького мира, что прятался здесь, на дне крутого оврага, скрытый деревьями оранжевой акации. Напротив нее, изливаясь бурными потоками и яростно разбиваясь о гладь воды, бурлил водопад, впадая в темное, зеленоватое озерцо. Казалось, его глубины уходят к центру земли, туда, где прячется ядро. Эти потоки обхватывали в круг, великаны-валуны, покрытые пушистым, светлым мхом. Захотелось зарыться в них пальцами, ощущая прохладу и мягкость, словно природа расстелила плед. Но самое невероятное зрелище — это поросшие повсюду сирень и фиалки. Они мирно сосуществовали вместе, сливаясь вместе в единый, фиолетовый цвет. Некоторые, совсем молодые саженцы, но активно растущие, выходили точно из обрыва, тем самым нагибались, почти касаясь глади воды. Такие места выглядели особенно уединенно и романтично.
- Не кажется, что это трусость?
- Вовсе нет, — поспорила Мария. – Все люди разные, и у всех разные понятия комфорта. Для кого-то это книга и теплый чай, для других — походы и уют палатки, жар костра.
- Сидеть в четырёх стенах замка и не увидеть такое чудо? – не понял Хантер.
- Сэм, конечно, говорила, это место невозможно пропустить, но я не думала, что оно настолько прекрасно.
- Как думаешь, оно тоже появилось искусственно? — цокнув, предположил охотник.
Мими взглянула на друга, ощущая, как подгибаются колени. Среди этого бесконечного света и цветов Хантер выглядел как часть этого места. Его глаза, будто бы впитывали этот фиолет, преобразуя в тысячи похожих оттенков.
Только заметив их скрепленные руки, Мими шагнула в сторону, несколько раз сглотнув. В горле совсем пересохло от воздушного и при этом бурлящего чувства внутри.
- Даже если и так, оно великолепно.
***
Из дневника.
- Ты не имеешь права, так руководствоваться своей силой,- кричал Азаг, широко шагая по берегу реки. От движений вихрем поднимался песок, закручивать в маленькие воронки. Ярость бушевала сильнее, чем рассудок, и слова лились быстрее, чем можно было обдумать предложение. - Она дана нам не для этого!
Офелия вся сжалась в ежиный клубок, боясь пошевелиться и накликать на себя беду. Девушка не могла скрыть своего любопытства и легкого смущения, рассматривая Азага. Такой мужской красоты, она не видела в деревне. Привыкшая к огрубевшей коже, мозолям и разорванной одежде, от труда на полях, вид его мускулатуры и блестящих, черных волос, вгонял в горячую краску.
- И кто же мне запретит? — язвительно ответила Тари, резко отбрасывая длинные локоны. Грудь ее тяжело вздымалась от раздражения, что поднималось из недр души. — Это мое решение! Я думала, что ты меня поддержишь, ведь ты часть меня!
В ее голосе сквозила нестерпимая боль предательства и горечи, что волнами доходили и до него, но непонимание и злость, в нем как всегда сильнее.
— Это может, плохо закончиться, Тари! Природа наградила нас таким могуществом не для этого!
- А для чего? — хмыкнула Антарес, скрещивая руки. - Бороздить Вселенные? Наблюдать за тем, как живут другие, без права прожить собственное время?
- Мы вне времени, черт возьми, — рассердился мужчина, еще больше, сжимая кулаки. Глаза заволокло черной пеленой, поглощая весь цвет. От ног и рук, слегка отделялся темный как ночь дым, желая выбраться на свободу.
- Каждый имеет право на свое счастье, — прошептала Офелия, посмотрев на существо, что было готово разорваться от ненависти. - Тари, самая прекрасная и добрая девушка на свете.