— Это какое? Оставить меня? – выкрикнула девушка в ярости.
- Дать тебе время, разобраться со всем самой, — мягко ответил Ян. – Порой, всё, что нам нужно – это подумать.
- Не прощу.
- Простишь. Все прощают. Прощают и не такое, — задумчиво, эхом ответил тот, явно углубившись в какую-то свою историю.
Агата склонила голову вправо, заметив это.
- А тебе есть кого простить?
- Всегда есть.
- Нет, конкретно у тебя, есть человек, на которого ты сильно злишься, но все равно его простишь, потому что сильно любишь? Если даже этот человек сделал тебе невыносимо больно?
Ян усмехнулся, выплюнув травинку, и закинул руки за голову, пытаясь скрыть проскользнувшую тень печали на идеальном лице. Он взглянул на небо, словно там показывали кино его прошлой жизни. С интересом наблюдая за ним, мужчина улыбнулся, продолжая скрывать ответ. Вытянув ноги, он с удовольствием потянулся, словно в голове уже давно принял решение.
- Я давно простил.
Глава 19. Путь домой.
«Созвездие Орла. Орел – личный помощник Зевса. Это тот самый орел, который принес Ганимеда на Олимп, клевал печень Прометею и Титию, сопровождал Зевса на войну с титанами. На небо помещен за то, что орел – царь птиц, как лев – царь зверей.»
Из дневника.
Я наблюдал за ней украдкой, как мальчик, впервые увидевший девочку в песочнице. Вопреки бурям негодования в душе, я безумно скучал по Антарес, ведь она была моей светлой стороной. Эта тоска порой перерастала в безумство и, вне сомнений, мне хотелось уничтожить каждую деталь, созданную ее магией. Как-то раз, сильно приревновав ее к очередной крестьянке, которая она помогала собирать урожай, моя темная сущность, вырвалась на долю секунды на свободу. Эти клочья рваного, черного дыма попали на пробегающего мимо, совсем еще маленького, рыжего лисенка. И тут же, его прозрачные, невинные, перепончатые крылья окрасились в черный, и тот обидчиво рыкнул. Мне стало нестерпимо грустно, но утешить зверька, я так и не посмел.
Раньше я не знал, что можно выть от раздирающего душу чувства одиночества. Не знал, какого это видеть любимого человека, но не иметь возможности даже прикоснуться. Уж что там говорить о том, чтобы увидеть эту лучезарную улыбку, посвящённую именно мне? Как она могла пренебречь мной и выбрать этих беспринципных животных? Люди заразили ее настоящим эгоизмом, ведь Тари всякий раз, выбирала себя, и свое счастье.
Я наблюдал тихо. Мог подслушать их диалог, перевоплотившись в муху, залетевшую в приоткрытое окно замка. Долго сидел у изголовья ее кровати в виде мотылька, наслаждаясь, как она крепко спит, а реснички ее умиротворенно подрагивают. Часами вдыхал ее аромат платья, оставленного в комнате. Я сходил с ума и становился преследователем, о котором она точно догадывалась, но шаги навстречу делать не собиралась. Тари совершенно точно менялась. Я заметил, она перестала перевоплощаться, даже перед своей подругой Офелией. Каждый день одно и то же человеческое тело, хоть и не увядающее, что означало - Тари все еще бессмертная. Но у уголков роскошных, морских глубин пролегли едва заметные тени усталости, хоть они и смешивались с приобретённым счастьем.
Их чертова деревня превратилась в райский уголок, похожий на цивилизацию. Отстроенная по кирпичикам библиотека, сияла своими узорчатыми куполами, возвышаясь над свеж — усеянными полями. Конюшни, огражденные высокими заборами, каждодневно отстраивались для комфортного отдыха лошадей. Она научила их многому, но не всему, желая сохранить хоть толику животных инстинктов.
Моя Антарес! Знала бы ты, насколько сильно я люблю тебя! Эта любовь граничит разве что с обидой и ненавистью к тебе. Они сплетаются между собой, как нити в пряже, как мы с тобой, темное и светлое. Мне хотелось забыться сном. Спокойным, пустым, без сновидений. Разве что иногда видеть цвет твоих глаз, да слушать смех. И однажды свершилось.
Совсем рядом, он услышал эти звонкие колокольчики почти у самого уха, когда затаился в тени, или сам был той самой тенью. Она пробежала мимо, оставляя следы смятой травы и эхо счастливого смеха. Азаг почти что двинулся следом, но мимо пронесся еще один силуэт. Мужской. Он бежал, не отставая, заражая его сильнейшей злостью, ведь хриплый голос неизвестного, перебивал забытые нотки звуков, что издавала Тари.
Азаг щелкнул пальцами и в мгновение, из густой дымки вылетел сокол, севший на ближайшую ветку дерева, не отводя хищного взгляда от парочки. Мужчина повалил Антарес на траву, не переставая смеяться, и опасно навис, норовя оставить на губах, задорный поцелуй.