- Ты так прекрасна, — страстно прошептал незнакомец, и глаза сокола опасно блеснули.
- Рядом с тобой, я чувствую еще лучше, чем выгляжу, — флиртовала Тари.
Незнакомец нежно коснулся её щеки, тыльной стороной ладони, восхищаясь красотой. Антарес боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть момент, которого ждала вечность.
- Мне кажется, что я тебя где-то видел, — шептал мужчина, захлёбываясь в волнах её нежности. – Откуда тогда я могу угадать каждую твою мысль?
— Это называется дежавю, — легонько рассмеялась девушка, ущипнув его за шею.
- Нет, здесь что-то большое. Что-то волшебное, как ты сама.
Азага затошнило от их любезностей, и он не сдержал яростного, громкого клокота. Влюбленные даже не повернулись в его сторону. Довольно массивный мужчина с широкими плечами нагнулся ближе, что-то шепча на ушко девушке. Та густо покраснела, но закусила нижнюю губу. Ее ручка, тут же скользнула на его плечо, наминая упругие мышцы. Их губы соединились в невинном, продолжительном поцелуе, который перерастал в страстный и требовательный. Руки мужчины заскользили вниз, поднимая платье вверх, оголяя ее ладышки.
Сокол вновь заверещал и растворился в воздухе. Остался только темный как ночь туман, взвившийся ввысь и ныряющий вниз, так же резко, как птица. Эта живая материя незаметно влезла в ухо мужчины, в нос, заполняя его всего без остатка. Привыкнув к его внушительным размерам, Азаг насладился вдоволь горячими и влажными губами Антарес, слегка прикусив верхнюю.
Тари недоуменно открыла глаза и уткнулась руками в его грудь, собираясь закричать.
- Азаг, — тут же выпалила Антарес. — Это не честно!
Он нежно коснулся носом ее подбородка, прерывисто вздохнув, но руку так и оставил на оголенном бедре.
- Я просто сильно соскучился по тебе, — хрипло выдал Азаг.
Тари ударила кулачками по тому же месту, где покоились ее ладони, минуту назад, и почти что ощетинилась.
— Это приятно, но нельзя так брать и вселяться в человека. Мы так никогда не делали! — возмутилась девушка, сдвигая брови.
- Иначе ты бы не пришла ко мне.
- Ты выбрал другой путь, Азаг, — отвернулась она в сторону.
- Я хочу, чтобы ты тоже выбрала такой, — в отчаянии выкрикнул он, вскакивая с места.
- Какой же?
- Путь домой, — попросил он, сжимаясь всем телом.
Со спины снова исходили волны тумана, грозящего вырваться и учинить погром.
- А ты знаешь, где наш дом?
Глаза ее заслезились.
- Мой дом там, где ты, а твой, где я.
— Это больше не так, — покачала головой Антарес. - Освободи его, — холодно приказала девушка.
- А если нет?
- Этим протестом, ты не изменишь ничего.
- Я тебя предупреждаю Тари, если ты сделаешь то, что задумала, если пойдешь против своей и моей природы – я уничтожу всё.
Тари смотрела сквозь него, а губы подрагивали.
— Значит, так должно быть. А теперь уходи, — захрипел голос.
- Так и быть.
Из тела мужчины вышел дым и спокойно осел на землю, впитываясь в неё, как пролитая жидкость. Тари подбежала к незнакомцу и заботливо коснулась его лица, вглядываясь в побледневшие скулы. Тот слегка зашатался, хватаясь за голову.
- Тари? — растерянно моргая, спросил незнакомец. – В чём дело?
Антарес прижала его к себе со всей силы, сжимая кулаки, и одинокая слеза покатилась по щеке.
- Все в порядке.
***
- Эй, влюблённые, — громко присвистнул Хантер, загораживая глаза от солнца, широкой ладонью. - Нам пора.
- Опять ты убиваешь эйфорию, — застонала вдалеке Глей, даже не думая подниматься.
Девушка что-то яростно зашептала на ухо Оливеру, и те безумно расхохотались.
- Хорошо, когда между двумя стоит такой мир, — тихо любовалась Мария, пригреваясь в тёплых лучах.
Вещи уже собраны, а двое путников никак не собирались вставать, уминая под собой уже пожухлые ромашки. Эти двое наслаждались каждым мгновением, что успехи ухватить, полностью соединяясь с природой. Их голоса, смех, многозначительные улыбки, которые понятны только им двоих, почему-то вызывали в Марии трепет. Она обернулась, взглянув на охотника, и едва сдержала порыв, вновь прильнуть к его безопасной груди. Теперь, когда она вспомнила его, Хантер превратился во что-то яркое, нужное, по-особенному важное ей. Стал не просто другом, а мужчиной, пробуждающий в ней все шторма, что могут существовать на Земле.
- Да, — только и прошептали его губы. – И сколько можно целоваться? – скрестил он руки, отчего рукава бежевой туники натянулись, обтягивая упругие мышцы.