После купаний в речке внизу с холма она сжимала и разжимала быстросохнущие кудряшки, пытаясь сделать их крупнее. В легком белом платье в цветочек она олицетворяла лето. Со всеми яркими, утренними красками, теплотой и пением птиц. Аккуратность и нежность ее движений, соединялась с мягкостью контура лица и пухлых губ. По его телу пробежала горячая дрожь.
- И долго ты будешь молчать? — не сдержался Грэм, присаживаясь у костра.
Все его лицо исказило раздражение. Ирис продолжала начесывать волосы, рассматривая искорки от углей.
- А в чем дело? — не поднимая головы, уточнила девушка.
Голос ее наполнялся сухостью и казался чужим.
- Вчера мы.
- Чего ты хочешь от меня? — мгновенно вспыхнула Ирис, как облитый бензином фитиль. - Все что-то мямлишь и ходишь вокруг да около, — вскочила девушка, грозно уставившись на друга. – Я больше не хочу распинаться о том, как мне больно. Внутри как будто бы черная дыра, которую не заполнить ничем, а ты всё лезешь со своими утешениями.
- Я только помочь тебе хотел, ведь мне небезразлично, как ты себя чувствуешь, — зашипел Грэм, вставая с пледа.
Охотник напрягся, ведь к губам уже подступала целая волна слов, о которых он точно пожалеет. То ли огонь костра разошелся, то ли — это собственный пожар, но тело наливалось свинцом.
- А ты меня спросил? – стуча руками в грудь, поинтересовалась Ирис. Нужны ли мне вообще твои утешения? Думаешь, я не знаю, зачем ты таскаешься за мной?
Фраза, прозвучала словно пощечина, и щека Грэма даже заныла. Он сглотнул, готовый разорвать напополам ближайшее дерево. Глаза его наливались кровью, и ярость захватывала в свои объятия.
- Ты что серьезно? – хрипло спросил друг, пытаясь унять дрожь в руках. Зубы уже заходили ходуном. – Ты серьезно?
- Ты просто влюбленный щенок, который не может признаться в чувствах и ждет у моря погоды. Чего ты ждешь? Когда я замуж выйду? Когда дети появятся? А ты так и будешь на коврике лежать? – осмелела Ирис, переходя на крик, который тут же смешался со всхлипами.
Она накрыла голову руками, затем губы, явно жалея о сказанном охотнику.
- А ты чем лучше? Я и так и сяк к тебе подхожу, слушаю, понимаю. А ты ноги решила вытереть? – заорал на неё Грэм. Ноги сами понесли его к девушке. Остановившись рядом, он схватил её хрупкие плечи и как следует встряхнул. – Хватит себя жалеть. Бедная, несчастная, никому не нужная.
Ирис замахнулась и послышался хлопок, что эхом унесся в темноту ночного леса. После, только звуки костра и трескающихся поленьев. Охотник смотрел на нее не отрываясь, стискивая зубы. Зеленые радужки Ирис наполнялись гневом, похожим на молнии, норовя вырваться в реальный мир. Грэм тяжело дышал, сражаясь с самим собой, но через секунду, ярость отступила, воспламеняя в нем дикое, животное желание. С невероятной для него решимостью он схватил её за волосы, притягивая ближе, и нагло впился в её губы. Резвый язык проник внутрь, даже не спрашивая разрешения. Коснулся верхних зубов, уколол кончик её языка. Ирис отшатнулась, даже не думая отвечать на его ласку. Округлив глаза от удивления, она дотронулась до пылающих губ и дала ему ещё одну пощечину.
- Что ты творишь? – стыдливо вспыхнула девушка.
- То, что надо было сделать давно, — грубо заявил охотник, наблюдая за ней, сверху вниз.
Девушка вжала голову в плечи, сгорая от его огня, что мелькал в карих глазах. Мужчина выпрямился и гордо усмехнулся. Казалось, он стал шире в плечах или так влияет его смелость? От Грэма совершенно точно исходили разряды надежности и власти, что полностью затмевали её благоразумие. Ирис не поняла, как вновь оказалась в его широких объятиях, но думать и не хотелось. Осталось только желание, захватившее всё тело. Каждая клеточка, каждый сантиметр тела горел, словно на него разливали кипяток.
- Грэм, — выдохнула она, почти что, проваливаясь в темноту.
Их губы соединились в страстном поцелуе. Девушка укусила его за нижнюю, он за верхнюю, не скрывая хищной улыбки. Они продвигались в темноте, утопая в возбуждении. Спиной девушка уперлась в ближайшее дерево, удовлетворённо вздыхая, что появилась хоть какая-то опора. Губы Грэма впились в её шею, оставляя путь из поцелуев вниз, в ложбинке между грудями. Ирис не сдержала стона, и тут же закрыла рот кулаком, закусывая кожу, ведь звук улетел вверх, разгоняя птиц на ветках. Грэма не мог остановить громкий звук или холод, наступающей ночи. Его грела женщина, которую он так давно любил. И вот она, в его руках, стонет от прикосновений. Схватив рукава её платья, он с силой потянул их вниз. Послышался звук разрываемой ткани, и всё, что было, на Ирис улетело под ноги, оставляя полностью обнаженной. Мужчина сглотнул и, схватившись за рубашку на спине, яростно сорвал, отбрасывая в темноту. Маленькие, прохладные пальчики Ирис, тут же когтями вцепились в его кожу на лопатках, сжимая всё сильнее, когда его руки ухватили упругую грудь.