- Тем более, не известно, сколько нам осталось радоваться жизни, — добавила Мими, отпив пару глотков. Ноги тут же стали ватными и завибрировали мышцы. – Кажется, здесь датуру делают сильнее.
- Не хочу даже думать, — отмахнулся Хантер и глянул в бокал одним глазком. Красная жидкость покоилась на самом дне, переливаясь в свете немалых свечей, что крепились к стенам, целыми букетами. – И правда, крепко.
- Понимаю, но нам придется это обсудить.
Хантер отнял у нее бокал и вместе со своим, оставил на краешке стола. Изящно поклонился, махнув рукой в ожидании. Мими тут же сделала реверанс, принимая его приглашение. Не успела шагнуть ближе, как оказалась притянута вплотную. Пахнуло свежестью леса, свободой и элем. Жители с интересом смотрели, как Хантер плавно ведет партнершу в вальсе по кругу зала. Перешептывались, но не говорили ни слова, боясь нарушить идиллию, что царила между ними.
Оливер, что спрятался за спинами множества незнакомцев, потер в ладоши и, заметив в углу гитару, рванул вперед. Глей не отставала и взяла бубен, лежащий рядом, слегка потрясла, убедившись, что тот издает звуки. Её жених ласково дотронулся до струн, так же как касался любимой женщины. И тут же раздались приятные, низкие аккорды, заполняющие пространство своим теплом и легкий звон, словно колокольчик на ветру.
Мими и Хантер заливисто рассмеялись, смотря, как друзья создают для них музыку, и как тонко чувствуют друг друга. Нотки становились чуть резкими и прерывистыми, когда Оли начал петь. Голос его оказался хрипловатым и басистым, неподходящим для молодого и задорного лица. Но он так прекрасен, что остальные парочки, которые просто топтались у столов, тут же присоединились к танцу. Передвигались плавно, мелодично, сжимая друг друга в любовных объятиях. До ушей долетали слова, но их смысл находился за пределами космоса. Что-то о любви, что преодолеет зло и свет, озарит всю планету. А планета – это ты.
- Как ты прекрасна, — тяжело дыша, проговорил Хантер ей в самое ушко.
Фиолетовый цвет глаз хищно потемнел, пробегаясь по пышным, уже влажным губам девушки. Ласково коснулся её глаз, в которых уже разворачиваясь морская буря. Заметил, как голубое платье стягивает грудь и талию в твердый корсет и спускается целым каскадом серебряных нитей поверх ткани, вниз, скрывая даже носочки туфель. Рукава полностью прозрачные и пышные фонари на плечах. Это красиво, но могло ли сравниться с выражением лица? В нем и тоска, и нежность, и настоящая любовь, расцветающая, чуть ли не прямо сейчас.
Музыка закончилась так же внезапно, как и началась, когда входные двери с шумом распахнулись, приглашая войти двух главных людей Цитадели. Девушка молода, но в серых, дождливых глазах уже стоял железный характер. От одного сурового взгляда королевы, поданные разбежались к столам, вытягиваясь по струнке. Черные, как ночь волосы собраны в небрежный пучок, отпускающий на волю несколько завитушек. В пряди вросли блестящие, белые камни, так подходящие к цвету глаз. На ней пышное, бальное платье, цветом мокрого после ливня асфальта, подчеркивающее её достоинства. На руках золотые кольца, поблескивающее так же ярко, как и сама девушка. Тоненькую, невесомую шею, украшало широкое колье, напоминающее дракона. По размерам, слишком огромное для такой хрупкой и невысокой женщины, что крепко держала мужской локоть. Та едва доходила ему до плеча.
Когда Мими, наконец, приступила разглядывать рядом стоящего, статного мужчину, то ноги её подкосились. Целая волна волнения, трепета и холодных мурашек, застревающих где-то за шиворотом, проскочила по телу, заставляя задыхаться. В горле стали комом тысячи слов, но ни одно не могло вылететь наружу. Мужчина заметил её, и сделал шаг вперед, отчего спутница его недовольно ахнула.
- Киаран, — прошептала Мария, шагнув навстречу.
Она остановилась как статуя, когда глаза заволокло старыми воспоминаниями. Яркое солнце и её пальцы закапываются в тысячи мягких кудряшек. Янтарь глаз зажигается в лучах и блестят иронией. «Ты будто пришла для меня», — шепчет его голос, а губы страстно впиваются в шею. Её ногти раздирают кожу, а его руки крепко держат её спину. Повсюду бабочки, от взмахов крыльев которых, хватаешься за камень, чтобы не упасть. Рани держат её руку, рассказывая о пыльце. Здесь же Темный лес, озаряющий сам себя, безумными молниями. И извилистый, шустрый Аспер, ласково трется о ноги мужчины. «Это философский вопрос».
Мария согнулась по палам, хватаясь за голову, что разрывали мучительные боли. Теплая жидкость, снова заполнила нос и капала на грудь, скатываясь вниз. На языке почувствовался вкус железа, что заполнял весь рот.