И что только сестра нашла в этом Бэзиле? Он даже не охотник! Да и строитель никакой, если подумать, глубже. Разве что рост да мускулы. Такое нравятся женщинам? Правильные черты лица, припухлые губы, большие, раскосые глаза, в которых, по её мнению, плескается целая стая невидимых рыб. Лучше бы там плескался рассудок.
- Хантер, — чуть грубее, чем положено, сказал Грэм, протягивая руку другу. Тот, как-то рассеянно пожал её, приобнимая Ирис. На неё что-то кружевное, легкое, желтоватое. Она всегда слегка похожа на сладкий зефир. А когда улыбается, можно забыть, что ты существуешь. – Какие новости?
- Грэм, — кивнул охотник. Его глаза, как всегда, затуманены загадочными мыслями. Его друга, словно не бывает при их встречах. Может, он правда выходит из своего тела и путешествует по мирам? – Всё спокойно, — продолжил Хантер. – Слишком.
- Хватит разгадки искать там, где их нет, — ласково вымолвила Ирис, уронив голову на его плечо. Она с трудом доставала до него, встав на корточки, но не стала жаловаться. Прохладный ветер, поднявшийся снизу, опалил своим морозным дыханием. - Скоро мы увидим зиму, — мечтательно протянула девушка, закутываясь сильнее в шерстяную телогрейку.
- Интересно, в Цитадели знают, что в Антарес бывает зима? – поддержал Грэм, широко осклабившись.
- Думаю, им ничего не интересно, кроме своих платьев и королевских ужинов, — хихикнула девушка.
- Ох, мадемуазель, позвольте проводить вас к вашему трону, — протянул руку Грэм.
Ирис обворожительно засмеялась. Её тонкие ноты радости, словно отделились от тела и упали, точно ему на голову, полностью одурманив. Девушка вопросительно глянула на Хантера, и, получив одобрительный кивок, подала тоненькое запястье в ответ, позволяя другу увести себя к праздничному столу.
Хантеру тяжело признавать, но оставшись в одиночестве, он смог выдохнуть и расслабиться. Под предлогом отпустить Графа на свободный полет, направился к лесу, у их с Ирис домика. Сейчас в нем не горел свет и все лавочки прибраны в наступлении холодов. Так, странно звучит – их дом.
Заприметив хозяина, Граф будто бы, зашипел, но тут же замолк в ожидании, когда Хантер даст заветную команду. Рука охотника, без единого опасения легла на твердое оперение, у крыла и замерла, постепенно согреваясь. Тот искривил шею, дабы увидеть охотника, и тихо цокнул. Мужчина кивнул, не зная, понимает ли друг ту тяжесть, что образовалась на душе.
- Я считаю, что в такие праздники запрещено грустить, — оборвал его самобичевания, женский голос.
- Даже здесь, мне не дают побыть одному, — хмуро откликнулся он, не подняв головы.
Его рука продолжала настойчиво гладить перья, отчего мощные лапы Графа, начали пощипывать траву.
— Значит «Единство», ты создал для себя, чтобы убежать от проблем? Только вот от себя, не убежишь.
Голос женщины напрягся и приобрел сталь. Хантер, наконец, обернулся и не удержался от смешка.
- Мне больше интересно, зачем за мной пошла ты, Агата?
Упоминание имени вывело из равновесия женщину, но только на секунду, и уже в следующий момент светлые, ангельские глаза, вспыхнул небывалой яростью. Её не могли сгладить ни женственные черты лица, ни чересчур пушистые ресницы. Она исходила изнутри, как тот мороз, что приходит в их лагерь, каждый год.
- Я здесь, чтобы напоминать тебе о том, что был человек, погибший давным-давно. Человек ни в чем не виновный, — зашипела женщина, отчего капюшон её черного плаща спал, обнажая белые как снег волосы. Они тянулись вниз, желая коснуться колен.
- И я должен каждый раз говорить, что не виновен в смерти Фини?
Агата стукнула его кулаком в плечо, видимо, не сдержав злости, и закусила губу, отчего нижняя почти побелела.
- Не смей произносить её имени. Именно ты повел нас от Цитадели в самые безопасные места, не так ли?
- Я не знал, что там нас ждут испытания. Не знал, что среди нас предатель, — заскрежетал зубами Хантер, оглушенный барабанами своего сердца.
- Ты же охотник. Где твое чутье?
- А твоя сестра? – парировал Хантер. – Амелия рассказала мне о том месте. Я не перекидываю ответственность с себя. И не виню её, но то, что случилось, уже случилось, Агата.
- Моя сестра получит своё, — толкнув его в грудь пальцем, гневно проговорила женщина и, вновь накинув капюшон, быстрым шагом направилась к столу.
Черт. Он уходил из Цитадели, чтобы приглушить не только любовь, но и чувство вины. Уходил, чтобы справиться с болью, выбрав одиночество, но оно никак не хочет выбирать его.
- Лети, — шепнул он.