Хантер отодвинул платье, высвобождая аккуратную и притягательную грудь. Слабо, почти что, щекоча, дотронулся языком сосков, в попытке подразнить. Девушка под ним выгнулась, закапываясь в его шевелюру и не сдерживая тоненького стона. Ее голос — электрический разряд, что тут же раздался в голове, прошёлся по всему телу и остался внизу, поднимая все сильнее естество, которое тут же уперлось в ее бедро. Оставляя дорожку из поцелуев, Хантер спускался вниз, языком повторяя, каждое касание, что оставил на животе и бедрах. Он был осторожен, и чувственность, что исходила от него волнами, врывалась в ее и так обеспокоенное сознание.
Мими хотелось его. Хотелось всего и быстрее. И даже не только тело, но и всю душу. Чтобы это никогда не кончалось, и его губы бродили по горячей коже, вечность. Он вернулся к ее лицу, целуя щеки, лоб, нос и слизывая, откуда-то взявшиеся соленые слезы. Нет, они не грустные, ведь ее глаза горят ярче, чем маяк в океане, спасающий корабли. Это те слезы, когда наслаждение граничит с сумасшествием.
Рука Хантера скользнула вниз, поднимая платье, оголяя ноги и бедра. Кожа ее приятна, как будто под ладонью прохладный атлас. Шаловливые пальчики, принялись играть с уже влажным лоном. Они двигались то медленно по круговой, то более резко, заходя внутрь. Смотря ей в лицо, угадывая эмоцию, он едва мог дышать от возбуждения. Воздуха катастрофически не хватало в легких, и он вцепился губами в ее губы, ища кислород в ней. Закрыв глаза, Мария стонала, отдаваясь ощущениям и волне, что тут же накрыла с головой, утаскивая на дно оргазма. Хантер усмехнулся, удивляясь на, сколько быстро и покладисто ее тело к его рукам. Спустив штаны дрожащими руками, он устроился поудобнее между ее ног и вновь глянул в серебристые от желания, голубые глаза девушки. Заботливо убрал прилипшую от пота, прядь волос с ее лба и страстно поцеловал. Уже в этот момент, больше не в состоянии ждать, Хантер резким толчком вошел в неё. Внутри оказалось узко, мокло и горячо, отчего уже его губы издали протяжный, хриплый стон. Мария задвигала бедрами вперед, намекая, что не следует останавливаться. Он послушно ответил на ее выбранный такт. Движения были четкими, плавными, приносящими невиданное удовольствие. Обжигающее дыхание касалось шее, почти сжигая кожу дотла. Девушка обвила ногами торс, чувствуя его глубже. Ногти, так и цеплялись за широкую шею, а стоны становились громче, по мере учащенных движений. А после. Тысяча, нет, миллионы темных огней перед глазами, что вдруг начали приобретать все оттенки цветов. Они обмякли в руках друг друга, тяжело дыша.
Хантер перекатился на спину, не выпуская Мими из объятий. Она прильнула к его груди и рассмеялась.
***
- Ты заметил, как все вокруг нервничают? — вытягивая шею, чтобы лучше разглядеть народ, спросила Ирис.
После душа и недолгого отдыха девушка просветлела. Переоделась в свободное, красное платье, что яро выделяло белую кожу. Весь его подол украшали аккуратные абажуры, а рукава доставали только до локтя. Она встряхнула копной белых кудряшек, заворачивающихся еще сильнее после воды, и вопросительно глянула на Грэма. Тот скрестил руки на груди, подпирая плечом высокую беседку. Он все время вертел головой в поисках друга, но во внутреннем дворике, кипящем жизнью, его точно не было. Волнение сжимало горло невидимой рукой и копошилось внутри, пробуждая стыд. Стыд и немного гордости за то, что все-таки добился своего. Ирис по-прежнему смущалась и порой вырывала свою руку, но предательски горели зелёные сапфиры глаз. В них зажигался таинственный огонь, что чаще всего вгонял ее в краску.
- Боюсь, что мы пришли сюда не вовремя, — опасливо заметил мужчина.
- Не думаю, что в «Единстве», безопаснее. То, что происходит, коснется нас всех, — твердо заявила девушка, кивнув. – Я даже заскучала по своему домику в глуши. Надеюсь, мы когда-нибудь вернемся туда.
Грэм сглотнул, повернувшись в ее сторону. Мягкие черты лица освещали прямые, солнечные лучи, так соблазнительно падая на открытую, длинную шею. Слово «мы», теплотой отразилось в висках.
- Я буду тебя защищать, — уверенно заявил он и сам удивился, насколько холоден стал его тон. Он боялся. Боялся, как и все вокруг надвигающейся опасности.