Граф взмахнул крыльями и исчез за несколько минут. Ударной волной, Хантера снесло на метр с места, но охотник даже не вскрикнул. Жизнь становилась скучной. Каждый день одно и то же. Каждый год, одни и те же праздники. И всё так же ненависть Агаты. Куда бежать? Куда идти? Где его никто не найдет?
Хантер сел рядом с Ирис, наливая полный бокал себе и ей. Вполуха слушал диалоги, которые казались заевшей шарманкой. На том конце стола Сэм и Базил, кормили друг друга из одной тарелки. Их детской, наивной любви можно было позавидовать. Блеск глаз, казалось бы, порой сливался воедино и образовывал молнии, пронизывающие всё тело. Это чувствовалось даже издалека. Рядом с ними Агата и её новая, ничего не подозревающая подруга Филисити. Наверное, можно было бы провести аналогию с именем Фини. Женщина, да, именно повзрослевшая девушка, должна идти дальше и строить свою жизнь, но она продолжает тонуть в горе, ассоциируя других с прошлым. Впрочем, кто он, чтобы судить её? Возможно, Агате проще справиться со смертью близкого человека, когда рядом кто-то есть, пусть даже очень похожий.
Напротив охотника, совсем недавно прибавившаяся тройка из Цитадели. Они одеты по всем канонам замка: пышные юбки, украшения, пиджаки. Только их поведение может показать, что они нашли своё место в «Единстве». Девушка, кажется, Грейс или Глей, ест даже без приборов, при этом рассказывая всем вокруг, очередную смешную шутку. Смех, она запивает датурой, тут же краснея, то ли от выпитого, то ли от неловкости. Ей в рот почти без остановки заглядывает совсем молоденький парнишка, возможно, ему пятнадцать, но по всем канонам Антарес, он уже взрослый человек. Это видно по его изумрудным, безмерно темным глазам, в которых отображается тоска. Грустил ли он по Грейс, или от одиночества, что пока не нашел себе друга? Хантер завидовал ему всем сердцем, что одиночество выбрало именно его. Как же звали этого везунчика? Оливер?
Ещё Хантера волновал Ян, который оказался на Антарес совсем недавно и не паниковал, но и не интересовался. Узнав об отдельном лагере на другом конце, мужчина пришел к ним, едва ли не сразу. Его темные, казалось бы, почти черные глаза, влезали в самую душу, но тот не произнес ни слова. Он вообще не говорил.
Больше всех, охотника тревожил его лучший друг Грэм, сидящий справа от Ирис. Тот бесконечно шутил и соглашался с любой её идеей. Подливал ей вино, привлекал внимание. Это не тот Грэм, которого он знал. Не тот Грэм, что спас его жизнь при последней битве. Его настоящий, честный, бездумный друг, не стал бы так тщетно скрывать свою любовь к Ирис. Хантер не злился, только хотел услышать правду, а не каждодневное вранье.
- За Антарес, — кричит Сэм, самая шумная девушка в этом лагере.
Хантер поднял бокал и осушил его залпом, привлекая внимание Ирис. Её мягка ладонь, легла на колено охотника, но спокойствия не наступило. Не в этот раз. Кажется, вся кипящая злость на себя и окружающий мир, готова выплеснуться наружу. Нога то и дело ходила ходуном, а руки цеплялись за скатерть. Весь лоб покрылся испариной. Готовый сорваться на крик, Хантер вскочил, но его слова оглушил некий взрыв, а затем яркая, синяя вспышка на том конце леса.
Уши заложило от писклявого шума. Друзья вскакивали со своих мест, показывая пальцем на что-то, что возвышалось выше самых высоких макушек деревьев. Преломленный светом, синий оттенок начал меркнуть, но не исчезал до конца, так и маня его броситься в пекло. Прислонив пальцы к губам, Хантер засвистел, подзывая Графа, но его локоть, тут же схватила чья-то дрожащая рука.
- Я должен проверить, — крикнул Хантер, сквозь жестокие порывы ветра.
Ирис в отчаянье покачала головой, а пальцы продолжали сжиматься. На лице отразилась скорбь и понимание одновременно.
- Прошу тебя, не надо, — выдохнула она, но Хантер уже вскочил в седло и мчался на встречу опасности.
- Ты же знаешь, что именно в этот момент, ты его потеряла, — шепнула Агата, словно змея проскальзывая мимо.
- Нет, — покачала головой Ирис, сжимая кулаки. – Хантер.
Глава 4. Это ты?
«Антарес наделяет живым умом, смелостью. Внезапные происшествия, неожиданные события, несчастные случаи, саморазрушение, буйство. Склонность к свободомыслию, широта взглядов».
Граф мчался так быстро, что Хантер буквально ощущал вибрацию, исходящую от кончиков крыльев. Заострённые макушки деревьев проносились мимо, сливаясь в единое, расплывчатое пятно. Ветер, то и дело, давал смачные пощечины, отчего из глаз катились слезы, высыхая за секунду. Знал ли ветер, что тот нёсся прочь от осуждающих глаз Ирис?
Охотник, не отрываясь, смотрел вперед, где синяя вспышка теряла краски, но всё ещё призывно блестела. Казалось, та зазывала его к себе, подтрунивала и громко смеялась, хоть вокруг стояла оглушающая тишина. Светло-голубые краски, как взрыв фейерверка, угасали, опадая вниз, и разве что не оставляли следов на траве. И всё же, свет настолько был ему знаком, что воспоминания встали комом в горле, заставляя задыхаться. Вспомнился тот день, когда стена начала своё движение, угрожая уничтожить всех жителей Антарес, испепеляя их тела. Те безжизненные остатки синих цветов, пожухлая трава и запах гари в ноздрях. Голос Кэли, что должен был остаться последним в памяти, и яркая, чистейшая вспышка морских огней. «Портал», так тогда сказала стражница.