- Что это? — голос Марии дрогнул.
Рядом с Антаресом, она чувствовала себя ничтожной букашкой, которую пытаются раздавить. В Тари глубинная власть, соединяющаяся с манящей сексуальностью. Все ее движения расчетливые, на грани агрессии и нежности одновременно.
— Это память. Все, что забыла я. Все, что нажила ты. Я знала, что рано или поздно, мне придется вернуться в свою ипостась, так как Азаг не позволит быть человеком — вечно. Но ты, — она коснулась носом мочки ее уха. - Ты оказалась сильнее. Твоя любовь и воля к жизни, твоя чувственность и юмор. Поддержка и доброта. Ты— моя человечность. И ты – сильнее меня.
Мария всхлипнула, понимая, на, сколько она важная во всей этой истории. Маленькая крупица в целой Вселенной под названием жизнь. Одинокая, чистая слеза скатилась от ресницы до уголка губы, проникая на язык. Такая же соленая, как и осознание.
— Значит, я никто. Я не целиковая личность. И неполноценный человек.
Антарес усмехнулась, ухватив одну из слез своими губами, и живенько улыбнулась.
- Что ты, малышка. Ты столько времени жила самостоятельной жизнью и теперь сомневаешься, существуешь ли? Я, будучи запертой в тебе, в этих дверях постоянно возникавших воспоминаний, — кивнула она на двери. - Твоих воспоминаний, тоже сомневалась в себе. Без сил, без магии. Сидела и ждала, когда же смогу выбраться и закончить этот концерт.
Антарес схватила ее за запястье, с силой сжимая пальцами, и повела к дверям. Мими ахнула от силищи, такой хрупкой девушки и едва переставляя ноги, поплелась следом. Та начала открывать двери, впихивая Марию на долю секунды в эти проемы. В каждой из них существовал целый мир, который был показан ее же глазами. Встреча с Киараном; нырок в реку; фиалковый взгляд Хантера; забор из тени, желающей высосать чувства из жителей Антарес; приказы Джойс, чей голос сейчас казался острее и грубее; полет на Графе и его последний, обиженный взгляд, янтарных пуговиц; ландышевое поле, где разгорячённые тела, касаются друг друга; объятия Ники, которые она так долго ждала.
- И что теперь? — вырывая руку, плакала Мария, прижимая их к груди, где сердце обливалось кровью.
Тари обернулась. Брови ее удивлённо поползли вверх.
- Как что? Теперь ты останешься здесь и будешь наблюдать. Но это не надолго, дорогая. Тебе нет места в моем сердце и памяти. С тобой я никогда не смогу быть прежней.
— Значит, я умру? — не узнала свой хриплый голос Мими, шагнув назад.
Антарес зацокала, сложив губы в трубочку.
- Бедная Мария, — смакуя ее имя, проговорила Антарес. Она схватила свою прядь волос, ласково накручивая ее на палец. - Нужно принять, что ты частичка моего характера и не более. Только я могу спасти всех твоих друзей. Точнее, моих.
Мими кивнула, захлёбываясь в потоках эмоций. Жалость к себе, нежелание расставаться с сознанием и тоска по любви — вот что с силой душило за горло. Но наступление Азага все ближе, а значит, в опасности близкие люди. Люди, рискующие собственными жизнями, ради нее. Люди, благородные и любящие.
- Я понимаю.
- Ну конечно, — ехидно заметила Тари. - Ты же самое доброе, отчаянное во мне. Как ты можешь не понимать. Ты то, от чего так отчаянно хотел избавиться Азаг, всё это время, но не мог, пока я настоящая внутри.
- Поэтому он всё время преследовал меня и мучил, — прошептала Мими в ужасе.
- Да. Он хотел пробудить настоящую свою любовь. И так сильно злился, когда каждый раз натыкался на жалкую и слабую тебя. И какого его было удивление, что чем дольше ты живешь, тем сильнее становишься. Я сама удивлена. Запечатать все прошлые воспоминания – это шаг, которым я до сих пор восхищаюсь.
- Тебе явно что-то нужно от меня, раз я здесь, — время Марии победно улыбнуться. - Иначе ты бы давно очнулась.
Антарес оскалилась и раздосадовано дернула плечом.
- Мне нужно вспомнить все до конца, но стоит мне оказаться за дверью, я не могу вернуться. Застреваю там, — с жаром вымолвила богиня, но все же гордо вскинула подбородок. – Всё дело в тебе. Пусти меня к памяти и весь мир, который ты так любишь, все люди останутся целы.
- Но, ведь и ты их любишь. Ты хотела стать человеком, признай, — жестче добавила Мария, желая увидеть в ледяных глазах не только сталь, но и отголоски мягкости.
Антарес рассмеялась, и эти высокие, скачущие нотки голоса забрались в самую душу.
— Это было так давно, что потеряло всяческий смысл.
- Я помогу, но.
- Но? Смеешь делать мне одолжение? — повысила тон Тари, краснея от злости.
Она подскочила к Мими, как следует встряхнув ее, заглядывая почти что в собственные глаза, в которых отражалась смелость. Две частички одного неотрывно смотрели друг на другу, вцепившись в локти и повторяя движения. Дыхание сравнялось в единый нервный поток.