- Мы пройдем с тобой все вместе, но ты вернешь долг. Ты будешь защищать каждого жителя, как собственного ребенка. Не зря ты назвала эту Вселенную, своим именем. Мое согласие – твоя яростная защита того, что мы любим обе. Я знаю, ты любишь это место. Любишь всё, что с ним связано, — без перерывов и сквозь зубы, гневно шептала Мария. – Я не для того, столько всего пережила, чтобы сдаваться в самом конце.
- Долг? — не поняла та, сморщив нос.
Богиня отпустила уже посиневшие руки девушки, с каждым словом отступая.
- Да. Жизнь за жизнь, Антарес.
Глава 29. Злость.
«Концепция Инь и Ян лежит в основе всех наук метафизики. Инь и Ян действительно присутствуют в реальном мире, в котором нет ничего однозначно плохого или однозначно хорошего».
- Не думала, что найду тебя здесь, — хрипло заговорила Агата, рассматривая сестру. Ее всегда удивлял факт того, что они так долго остаются молоды, словно играют в прятки с самой смертью. Но мысль, что близкие могут оставаться так надолго рядом, упрямее природного фактора. И сейчас смотря на не тронутое ни одной морщинкой лицо Мели, девушке хотелось ощутить нежность молочной кожи. - Ты никогда не любила речки.
Амелия не шелохнулась. Сидя на деревянном мосту и свесив ноги, она крепко сжимала руками держащие перекладины, балки, не боясь поймать назойливую мозоль. Смотря вдаль, где садилось солнце, смеясь и прячась на горизонте, казалось, что она даже не моргает. Красновато-оранжевые оттенки заката, уже начали играть тенями на ее обнажённых плечах, то и дело подергивающихся от порывистого, вечернего ветра. Он игрался с ее длинными прядями, падающими со спины точно на доски, а от влажности они превращались в легкие волны, грозящие затопить все пространство вокруг.
Здесь тишина, чувствовалась особенно. Чириканье маленьких, краснощеких птиц и стрекот кузнечиков, не мог перебить благоговения, что дарило это место. Трели, пролетающих резво стрекоз, можно услышать еще до того, как выйдешь на округлый мост, взвивающийся над неглубокой рекой.
- Времена меняются, — как-то отстранённо буркнула сестра не шелохнувшись. - Я хотела увидеть что-то прекрасное, что-то чуждое мне, что-то, что могло бы растрогать.
- Считаешь себя бесчувственной и жестокой? — догадалась Агата и аккуратно присела рядышком, так, что бедра их соприкоснулись. Она осталась без ответа и просто вдохнула ее родной запах, понимая всеми фибрами души, как по ней скучала. — Это не так! Каждый делает то, к чему ведет его жизнь. У тебя всегда была какая-то миссия, о которой я не знала. Я сильно обижалась, когда мама на целый день уводила тебя. Мне казалось, что она не любит меня, посвящая все свое время тебе, — с пылом призналась Агата, видя, как все вокруг мутнеет от нахлынувших слез.
Амелия обернулась, услышав дрожь ее голоса, и печально улыбнулась, отчего фарфоровое лицо, приобрело человечные признаки.
— Это не так. Мама, больше всего на свете любила младшую дочь, только не хотела посвящать в эту историю. Не хотела, чтобы тебе грозила опасность. Ей мечталось, что у тебя будет спокойное и настоящее детство, которого она лишила меня.
- Мне бы хотелось иметь выбор.
- Я знаю.
Агата смахнула первую, упавшую из глаза слезинку. Воспоминания о матери, аукнулись целой воронкой чувств, которых было в изобилии: тоска, обида, злость, любовь. Захотелось вновь увидеть солнечное лицо, походящее на лучик света ночью, который одаривает землю луна. Искупаться в нежности улыбки, что каждый раз растягивалась при любых шалостях маленькой девочки. Вновь закупаться руками в целый каскад белых волос, что казались тогда нежнее, чем сам шелк. Агата так скучала по матери, как никто и никогда не смог бы. И смотря на сестру, в которой гуляла пролитая акварель заката, она видела именно ее. Маму.
- Сейчас я это понимаю, — кивнула девушка.
- И мама знала, что ты поймешь, — тут же, прочитав мысли сестры, перебила Мели, неловко положив руку на хрупкие плечи Агаты. Та, села еще ближе, почти что, норовя сесть на колени, как много лет назад, в желании услышать очередную сказку. Их движения были скованными и полны смущения, но так необходимы друг другу: как вода земле.
- Не вини себя за то, что случилось. Ты только делала, что тебе велели, — продолжала утешать Агата, и впервые за долгие времена, Амелии почудилась еще одна опора рядом, кроме Моэ. - Не дай чужому осуждению тебя сломить.
- Я не боюсь их гнева, — уверенно заявила сестра, но взгляд потупился. – Я боюсь, что в конце концов сама буду винить себя.