- Всю оставшуюся жизнь, съедать себя за то, что было необходимо?
- Тяжело видеть их слезы и тоску, но еще тяжелее понимать, что я сама буду скучать по Мими, — сглотнув слова, призналась девушка, и нос, вместе с щеками заметно покраснели.
Агата цокнула языком и нервно покачала головой, болтая ножками, висящими в воздухе. Она отвлеклась на шум, бежащий в сторону макушки солнечного гиганта, затачивая под собой камни. Ее кристальная чистота и смелость, с которой она стремилась вперёд, воодушевляла.
- Я тоже, — выдохнула Агата, шумно втягивая воздух. - Как бы я ни злилась, понимаю, что по всем буду скучать, если что-то случится. Каждый для нас стал членом семьи, важной частью самих себя. Но в отличие от других, у тебя есть я, — тронула ее губы улыбка.
Мели уронила голову на худое плечо сестры и всхлипнула.
- Я так тебя люблю, малыш, — произнесла девушка, нащупав ее руку и сжимая так, будто другого прикосновения, уже не будет. - Ты мой, единственный, родной человек. Надеюсь, ты простишь меня за мою рассеянность и не внимательность к тебе. Видимо, я так сильно увлеклась чужой историей, что совсем забыла про свою, — на одном дыхании выпалила сестра, переплетая их пальцы.
Агата сжала их в ответ еще сильнее.
- Я давно простила. Семья — это такая ценность, от которой нельзя отказываться. Жаль, что объяснил мне это все Азаг, а не кто-то другой, — хрипло ответила Агата, взглянув на последний лучик света, озаряющий мир. - Но ему большое спасибо, что поставил мне мозги на место. Именно поэтому я верю, что он не станет вредить вселенной.
Голос девушки дрогнул, так же как и красный оттенок вдали, уступающий место темноте. В груди затеплилась надежда на то, что даже зло порой может удивить и стать частью чего-то большего, чем коварность и обман.
- Мама знала его, с другой стороны, — пожала плечами Амелия. - Но тогда и случай был другой. Все наложилось, одно за другим, и его ярость, могла быть оправдана, — чуть мягче предположила Мели, поглаживая волосы сестры. - Но будь осторожна, маски носят все.
***
- Я бы сейчас с удовольствием выкурил сигарету, — сокрушенно заявил Хантер, неотрывно глядя на мирно спящую Марию. Казалось бы — просто крепкий сон. Длинные ресницы подрагивают, так же как и нижняя губа время от времени. Волосы безмятежно раскинуты по подушке. Руки покоятся на груди. В своем летнем платье, как принцесса, ждущая поцелуя, который сможет ее пробудить. Но, к сожалению, в реальности от такого не просыпаются, как бы сильна не была любовь. - А может, и всю пачку, — совсем охрип его голос в оглушающей тишине комнаты.
Стоя напротив кровати, он скрестил руки на груди, не давая им предательски дрожать.
- Ты же не куришь, — устало констатировала факт Кэли, усевшаяся точно на полу у входа. Она так сильно прижималась к стене, что могло показаться, та может рухнуть в любой момент. Под ее юркими, следящими за другом глазами, пролегли темные тени.
- Когда-то давно, я баловался, — признался мужчина, безразлично пожав плечами. — Это сейчас кажется, что я свою жизнь совсем не ценил.
- Ты это понял из-за курения? — не удержалась от усмешки подруга, зарываясь руками в свои распустившиеся хвосты. Устало потерев шею, она уронила голову на колени в желании хотя бы несколько минут вздремнуть. Но отрешенность и холод Хантера будоражили в ней настороженность и тревогу.
- 2 дня, — процедил охотник.
- Что? — не поняла Кэли, не поднимая головы.
- Она спит уже два дня. Если спит, — раздувая от злости ноздри, заводился Хантер. - Бог знает, что может твориться в ее голове в этот момент. Она рассказывала такие страшные вещи, которые Азаг мог творить, даже не прикасаясь к телу. На что способна Антарес?
Кэли только прерывисто вздохнула. В ней смешивались усталость и боязнь. Боязнь того, что людям понадобится ее помощь, а силы взять уже неоткуда. Все навалилось безмолвным комком самобичевания и страха в один день, и никак не может закончиться до сих пор. Проскальзывала мысль, что было бы проще умереть, не мучаясь от тошнотворного волнения в груди. Но жизнь над ней смеялась, толкая в самое пекло войны.
- У меня ответа нет, Хантер, — призналась девушка, качая головой. Голос ее надломился. - Я знаю только, что твои мучения ей не помогут. Мария этого бы не хотела.
Хантер тут же осекся на ее имени, и глаза налились кровью. То ли-то был гнев, то ли та же самая усталость, но она заполняла его до краев, желая уже выплеснуться наружу и разразиться взрывом.