- Да.
- Ты умер тогда, Хантер, — призналась Тари. — Это было на минуту, но сердце твое остановилось. Это было мое единственное воспоминание на протяжении стольких веков, что я помнила. Раз за разом, могла смотреть только его и не понимать, почему испытываю такую потерю, ведь даже не помню кто я.
- Невозможно, — вскочил он, ошарашенно глянув на Тари, но глаза ее выражали сочувствие и правду. Два чистых, голубых кристалла истины, смотрели не моргая.
Мужчина ухмыльнулся.
- Конечно. Обряд не состоялся бы без жертв, — горько покачал он головой.
- Состоялся бы, — очередь Антарес усмехаться. - Тень, что была для вас наказанием все эти века — лучший друг Азага. Все, что с вами происходило, его рук дело. Не больше.
Хантер закопался руками в волосы. Захотелось закричать. Не жизнь, а театральная постановка, написанная Азагом. Все шаги продуманы, все диалоги прописаны.
- Как я выжил?
- Кристалл. Я смогла воспользоваться силой на мгновение. Я воспользовалась силой, а Мими отдала годы своей жизни. Пожираемая горем одним на двоих с Марией. Хоть и она часть меня, сумела стать самостоятельной личностью в этом теле. В ней было все, о чем мечтала я, будучи бессмертной. Она и получила все, чего я хотела, — дернув плечом, объяснила она.
Переминая пальцами складки на платье, потупилась, словно не зная, что еще сказать. Сердце охотника болезненно сжалось при виде такой знакомой привычки.
- А кристалл? Он же был у Мели? Как он оказался у Мими в тот день, когда двигалась стена? — все больше хмурился мужчина.
- Амелия знает не одно заклинание. Хорошо ее обучила, — довольно кивнула. - Когда она поняла, что без моей силы уже не обойтись, просто переместила кристалл, куда было нужно.
Хантер развел руки в стороны, язвительно улыбаясь, но тут же их уронил. В измученных чертах отражались смятение и горечь, которые больше не нужно было скрывать.
- Дай мне поговорить с ней, — только и смог сказать мужчина, опустив взгляд.
- Конечно, — с трепетом и нежностью отозвалась Тари, от которых охотника перекосило.
Антарес закрыла глаза и глубоко вздохнула. Грудь ее перестала вздыматься, а воздух вокруг будто бы наэлектризовался. Время замерло, а, казалось,, прошла целая вечность, прежде чем дыхание ее вновь восстановилось. Под распахнувшимися ресницами, заблестели слезы, и голубизна потемнела от раскаянья и любви. Он чувствовал Марию сердцем. То, как оно тут же быстро забилось и сжалось, подсказало: это она.
- Мими, — подскочил он, осторожно присев на корточки рядом.
Руки их тут же сплелись, и по его телу разлился настоящий жар.
- Хантер, — произнесла она тоненьким, захлёбывающимся всхлипами голоском и задрожала.
Он тут же снял с себя кофту, быстро накинув на тонкие плечи. Взял ее лицо, мокрое и красное от слез в свои ладони, уткнувшись носом в нос. Одно мгновение. И любовь заволокла все его тело. Бескрайняя, сильная, такая отчаянная любовь.
- Не говори ничего, — зашептал он. - Все такое нереальное. Боюсь, что все исчезнет, — тяжело дыша, быстро говорил он.
- И ты не злишься, что я дала тебе свои годы? — наивно поинтересовалась девушка, закусывая нижнюю губу.
- С ума сошла. Ты спался мне жизнь.
Мария соскользнула со скамейки, прямиком в его объятия, утопая в нежности, что исходила от Хантера. Он тут же зарылся рукой в длинные волосы и коснулся губами ее губ, в легком, невинном поцелуе.
- На рассвете Антарес вернется к Азагу и все вы будете в безопасности, — шептала она ему на ухо. Горячее дыхание ласкало шею. - Они снимут проклятье, и все вы начнете сначала. Обещай мне, что ты больше не станешь убегать и прятаться от друзей, жить в одиночку. Я хочу, чтобы ты был счастлив, — попросила Мария, вновь целуя его горячие губы.
- Счастлив без тебя? — ухмыльнулся он. — Это невозможно.
Мими ласково коснулась его раны на щеке и поцеловала. Он тихо зашипел, и девушка заключила его лицо в свои руки. Провела губами по каждой ссадине и царапине, заглядывая в такие родные фиалки.
- Ты снова дал мне куртку, чтобы я не замерзла. Как при нашей первой встрече, — слабо улыбнулась девушка, и он накрыл ее ладони, своими руками.
- Ты хотела утонуть, — подразнил он, но глаза его заволокло пеленой слез. - А я тебя спас.
- Неправда, — рассмеялась, не сдержав слез. - Я хотела остудить свою злость, не более. И теперь ты снова даешь мне свою куртку. Правда, ты настоящий джентльмен.
Хантер улыбался. Рядом с ней, даже на пороге смерти ему было хорошо. Можно утопать в слезах и отчаянье, но ее руки на лице, снимали любую боль. Ее поцелуи, утоляли и спасали от страхов. Он вцепился в ее губы, как последний раз, и язык настойчиво проник внутрь. Мими отдалась этому поцелую, как на волю судьбе. Играла с языком, прикусила верхнюю губу. Их поцелуй наполнен счастьем и солью, что скатывалась по щекам, и скользила по коже. Мир замер. Почему не на вечность?