Тем не менее, Ростиславу Вельяминову повезло — в море единственной неприятностью оказались долгие зимние шторма и вызванная ими качка. Во Франции к "британскому союзнику" отнеслись благожелательно, лишь в купе поезда чересчур экспансивный попутчик из породы пикейных жилетов надоедал доморощенными рассуждениями о ситуации на Эльзасском фронте.
Теперь Ростислав искал ресторан "Генерал Дюфур" на северной окраине Женевы. Район не самый презентабельный, напоминающий гостю из будущего скорее бомбейские трущобы, нежели цивилизованный европейский город. Ресторан оказался заурядным трактиром, несмотря на громкое имя на вывеске. Среди посетителей преобладала приблатненная публика — на таких субъектов физик насмотрелся в Москве девяностых. Место не слишком безопасное для иностранца, но пока местная шпана не рисковала связываться с рослым гостем, похожим на циркового гимнаста.
Заказав бутылку дешевого красного вина и пирог с сыром, ученый ждал. К столику попробовала подсесть накрашенная девица вполне определенной профессии, но отшатнулась, встретившись взглядом с физиком. Когда бутылка с вином опустела почти наполовину, к Ростиславу, чуть прихрамывая, подошел оборванец, похожий на итальянского сезонного рабочего.
— Здравствуйте, товарищ Вельский, — сказал он по-русски с заметным кавказским акцентом. В Москве двадцать первого века обладатель такого выговора наверняка бы получал по морде то от скинов, то от полицаев. — Камо скоро будет.
— Здравствуйте, Коба! Вы давно в Женеве?
Паролей не требовалось, весь расчет строился на личном знакомстве.
— Мы с Камо только позавчера добрались. В Берлине пришлось задержаться из-за германской полиции. Понимаете, там повсюду ищут французских шпионов. Какое-то помешательство на почве шпиономании. Если бы товарищ Либкнехт не помог с адвокатом, мы до сих пор отдыхали бы в Моабите.
Ростислав сдержал улыбку. Здешняя полицейская суета не дотягивала даже до уровня антитеррористических мер во вполне мирном двадцать первом веке. Забавно, Сталин сетует на шпиономанию. Вот бы его в ежовский подвал года эдак тридцать седьмого… Ладно, предотвращать возникновение культа личности — неважно чьей — дело будущего. Пока надо решать текущие задачи. Физик помнил из книг по истории революции, что в экспроприациях непосредственным исполнителем обычно был Камо, он же Симон Тер-Петросян, но планированием занимался Сталин. Собственно, он, работая репетитором юного гимназиста Симона, и привлек своего ученика к нелегальной деятельности. Посему обговаривать принципиальные вопросы требовалось именно с Иосифом.
— Товарищ Коба, нам сейчас надо решить две проблемы. Во-первых, как обеспечить проезд в Россию товарищей, чересчур известных полиции. Во-вторых, как провезти готовое оружие, детали пистолет-пулеметов, катодные лампы и прецизионные станки из мастерских.
— Какой смысл тащить через границы барахло? Надо взять только оружие! — отмахнулся Сталин. Не проще ли раздобыть всё нужное в России?
— Не проще. Точнее, такое оборудование там в принципе раздобыть невозможно. А нам нужно не только использовать готовые автоматы и лучеметы, но и производить их самим. И откладывать перевозку до лучших времен нельзя — идет война, пока власти нейтральной Швейцарии смотрят сквозь пальцы на экспорт стратегических материалов, но долго ли продлится такой либерализм?
— Ладно, надо так надо, — согласился грузинский революционер. — Но груз получится много объемистее и тяжелее, чем обычная партия нелегальщины. В чемоданах с двойным дном не провезти.
— Всё упирается в бумаги, — сказал Ростислав. — Нужны надежные паспорта нейтральных государств для людей и сопроводительные документы на груз. У меня есть доверенности на ведение дел от нескольких фирм из Стокгольма, Вены и Константинополя, контролируемых социал-демократами. По прошлому разу я помню, что и среди женевских коммерсантов есть люди, сочувствующие нашему движению. Так что сделаем контракт и оформим груз как, например, оборудование для хлопкоперерабатывающего завода в Ташкенте.