— Ты презираешь русский народ! — крикнул Никитин. — Слишком много общался с жидами в своем университете!
— Я презираю недоумков и верующих любой национальности и конфессии. А уважаю ученых, инженеров, просто толковых рабочих, игнорирующих средневековые заморочки.
Пак Ма Ян подмигивала Ростиславу, пытаясь обратить его внимание на собирающихся вокруг людей. Пассажиры в зале ожидания с опаской посматривали на ругающихся на своём языке оборванных русских. Полицейский в смешной старинной форме на другом конце зала перестал лениво слоняться взад-вперед и начал поглядывать в сторону возможной драки. Никитин тоже увидел швейцарского мента и сбавил тон.
— Мне с вами не по пути. Я сам сделаю всё, что нужно.
Размашисто перекрестившись, полковник вышел из здания вокзала. Вельяминов, с одной стороны, чувствовал некоторое облегчение, избавившись от общества неприятного бывшего родственника, с другой — опасался того, что может натворить отмороженный нацик в тихой чинной Женеве начала двадцатого века. Но пока следовало решать насущные вопросы. Физик предложил девушке немного прогуляться. Та согласилась, несмотря на накопившуюся усталость.
— Ма Ян, нам сейчас требуется решить проблему денег и документов. Впрочем, документы пока могут подождать — в эти патриархальные времена они требуются нечасто.
— Мы можем найти работу, Ростислав.
— Непременно найдем, любимая. Но специалисты по физике высоких энергий и по дискретной электронике пока спросом не пользуются. А неквалифицированная работа оплачивается очень негусто. Этот вариант будем рассматривать как запасной. Сейчас попробуем провернуть операцию по методу Остапа Бендера, — Вельяминов снял с руки чудом уцелевшие часы и отрегулировал показания в соответствии с большим циферблатом на башенке вокзала. — Это получше чайного ситечка.
Последнюю фразу кореянка не поняла, но спросила:
— Ты хочешь продать свои часы? Но они же не золотые, на один обед вряд ли хватит.
— Это как продать. Жидкокристаллический дисплей изобретут лет через семьдесят-восемьдесят. Ты только загадочно улыбайся и поддакивай.
Пак Ма Ян и Вельяминов вошли в маленький часовой магазинчик рядом с вокзалом. Хозяин, маленький толстый человечек отчетливо семитской наружности, вскочил при виде потенциальных покупателей, но, разглядев потрепанную одежду посетителей, утратил свой энтузиазм.
— Что угодно мадам и месье? Хотите купить? У нас есть дешевые часы, дешевле не найти ни в Женеве, ни в Цюрихе. Или желаете починить? Я беру недорого.
Ростислав заговорил по-английски, глядя на торговца с надменным видом.
— Скажите, вас интересуют очень редкие часы? Раритеты?
— Вы имеете что-нибудь на продажу? Золото я могу купить.
— Нет, часы не золотые, но работа уникальная. Других таких не найдете во всей Европе.
— Швейцарские часы лучшие в мире, — похвастался толстый часовщик.
— Высокая репутация ваших мастеров известна всем. Однако, пожалуйста, посмотрите вот на это.
Вельяминов протянул свою "электронику" минского завода на простом металлическом браслете. Часовщик стал крутить часы в руках с видимым недоумением.
— Интересно, кто придумал часы без стрелок? И как здесь сменяются цифры?
Швейцарец попытался снять заднюю крышку, но не сумел. Потом поднес часы к уху и, не услышав ожидаемого тиканья, вопросительно посмотрел на гостей. Ростислав припомнил Ильфа и Петрова с Блаватской в придачу и начал выдавать только что придуманную версию.
— Меня зовут Вильямс. Доктор Росс Вильямс, из Пуны, Британская Индия. В прошлом году я путешествовал по Тибету. Там в каждой долине отдельное княжество или королевство. Они считаются вассалами Китая, но только на бумаге. Тибетские властители и мудрецы хранят много тайн, недоступных европейцам. Большинству тибетцев европейские дела и достижения чужды и неинтересны, но есть и исключения. Одна долина показалась мне необычайно богатой — сытые жители, крепкие дома. Многие обитатели говорят по-английски. Владелец постоялого двора объяснил, что еще отец нынешнего короля решил соединить древнюю мудрость предков с достижениями Запада…