На Вельяминова нашло вдохновение. Он рассказывал, как король пригласил "доктора Вильямса" к больной дочери, как принцесса Ма Ян влюбилась в своего спасителя и как монарх нехотя согласился на их брак. Новобрачные отправились в свадебное кругосветное путешествие, но на пути из Парижа в Женеву у них в поезде украли багаж и кошелек. Доктор Вильямс подозревает русского, крутившегося рядом с их купе. Сейчас из ценных вещей остались только часы, сработанные лучшими мастерами королевства специально под европейское исчисление времени. А для возвращения на Восток требуются деньги. Поэтому мистер и миссис Вильямс будут весьма признательны, если месье купит эти часы редкостной работы. Кроме того, король заинтересован в продвижении товаров из своих владений на европейские рынки. И дальнейшее сотрудничество может оказаться взаимовыгодным…
— Мои соотечественники умеют многое, — на безупречном французском языке сказала Ма Ян, улыбаясь краешками губ. — Полагаю, в ваших интересах не распространяться о нашей договоренности. Мне не нравится склонность европейцев к шумихе.
Торговец обалдел от истории в духе Буссенара или Жюля Верна и от коммерческих перспектив. Вскоре Ростислав получил приличную сумму в швейцарских франках золотыми монетами. Увесистые аккуратно обернутые бумагой столбики монет оттягивали карманы и казались более надежными, чем разноцветные, похожие на фантики, купюры тех же франков двадцать первого века. Выходя от погруженного в мечты о грядущем богатстве торговца, Вельяминов усмехнулся и, перехватив недоуменный взгляд Пак Ма Ян, пояснил:
— Вечно в Женеве вокруг часов забавные истории случаются. Вспомнил первую командировку сюда. Тогда на обратном пути Михаил купил в куантреновском duty free "настоящие швейцарские часы", оказавшиеся made in China. А сейчас мы слегка приоденемся по здешней моде.
Ростислав решил дальше представляться русским, приехавшим из Маньчжурии с женой-кореянкой. Роль эксцентричного англичанина из Индии годилась только для штучек в духе Остапа Бендера. Первая встреча с настоящим англичанином была чревата разоблачением. В магазинах готового платья недалеко от Женевского университета удалось подобрать одежду и для Пак Ма Ян, и для Вельяминова. Девушка откровенно веселилась, выйдя из примерочной в белой кофточке с кружевным воротником и длинной черной юбке. В здешнем наряде кореянка была похожа на школьницу, впервые решившуюся потанцевать на балу. А Ростислав матерился вполголоса, примеряя короткий для его роста сюртук. В конце концов, физик и Ма Ян вышли на бульвар, чувствуя себя актерами самодеятельного театра.
— Теперь устроимся в гостинице, — предложила девушка. — Разместимся в цивилизованных условиях.
— Я не знаю, принято ли сейчас предъявлять в отелях документы. Вот будет забавно, если мы предъявим свои, выданные в двадцать первом веке. Паспорта несуществующих республик и пластмассовые карточки-пропуска в ЦЕРН. Портье рехнется, — усмехнулся Вельяминов. — Нет, нам лучше поискать съемную квартиру. Хозяев обычно франки интересуют больше, чем паспорта. Но без рекомендации нам не обойтись, а посему предлагаю познакомиться с "доктором Алессандро". По словам итальянского рабочего, живет русский врач в районе Сешерон.
— А, наверно это там, где в наше время улица Сешерон. Это между вокзалом и парком Монрепо.
Ростислав тоже вспомнил эту улицу в двадцать первом веке. Солидные дома, отделанные рустованным камнем. Стиль напоминал сталинскую архитектуру улицы Горького в Москве, только этажей поменьше. Видимо, примерно одна эпоха. Но в 1903 году здесь была глухая окраина, почти деревня. Маленькие двухэтажные домишки. С некоторым трудом Вельяминов и Пак Ма Ян нашли нужный. Девушка отправилась прогуляться в парк у озера, пока не стемнело, а физик постучал в дверь. На стук вышла пожилая женщина — видимо, хозяйка дома. С трудом подбирая французские слова, Ростислав растолковал, что ему нужен постоялец, русский доктор.
Дама кивнула, видимо, приняв Вельяминова за пациента, и провела его внутрь. Доктор Александр Федоров удивительно походил на молодого Чехова. Возможно, из-за пенсне с большими диоптриями. После дежурного "бон суар" врач обратился к Ростиславу по-русски.