— На что жалуетесь, уважаемый?
Ростислав начал жаловаться на последствия падения со скалы, демонстрируя синяки и ссадины, полученные в момент межвременного переноса. Доктор умело обработал повреждения и посоветовал постельный режим, пока не пройдет сотрясение мозга. Вельяминов отдал врачу его гонорар и сказал:
— Уважаемый Александр Иванович! Честно говоря, мне требуется помощь не только медицинского характера. По моим сведениям, вы разделяете социалистические убеждения…
— Это не секрет. Здесь Женева, а не Санкт-Петербург — голубых мундиров можно не опасаться, — резко ответил Федоров.
— Извините, если мои слова показались вам нескромными. Что вы скажете, если я признаюсь, что тоже придерживаюсь марксистских взглядов?
Доктор неожиданно задумался, постукивая пальцами по полированному столу.
— Наверно, вы всё-таки не шпион. Охранка придумала бы более изощренный подход. Да и прислала бы не такого заметного человека.
— Что вы имеете в виду?
— С вашим ростом вполне можно в кавалергардах служить. Да и речь звучит необычно. Какой-то странный акцент. Никак не пойму, откуда вы родом. Может, скандинав…
— Не гадайте, русский я. Только в России не жил, — выдал начало новой легенды Ростислав. — Отец мой, будучи студентом медицинского факультета Петербургского университета, был сослан в Сибирь по делу Петрашевского, хотя реально в кружке не участвовал. Подвело шапочное знакомство с кем-то из петрашевцев. Позднее ему удалось бежать через Кяхту в Китай. Помогла дочь купца-чаеторговца, впоследствии ставшая моей матушкой. Вполне романтическая история… Когда они добрались до Пекина, началась вторая опиумная война. Европейцы в Китае тогда сильно рисковали, но моим будущим родителям помогли английские офицеры из экспедиционного корпуса. В конце концов, родители осели в Австралии. Я вырос и получил техническое образование в Сиднее, работал инженером на опаловых копях, заинтересовался марксизмом. После попытки организации социалистического кружка мне пришлось уехать из Австралии. Побывал в Корее, в Маньчжурии. А теперь в спокойной Швейцарии влип в дурацкую неприятность: у нас с женой в поезде украли вещи и документы. Проблема в том, что документы, так сказать, не совсем настоящие… И официальным путем через британское консульство действовать мы не можем.
Федоров задумался. Потом сказал:
— Думаю, что смогу вывести вас на нужных людей. Но потребуются деньги. Не одна сотня франков.
— Кое-какими суммами я располагаю. Хотя заработок не помешал бы. Если где-нибудь нашлось бы место инженера-электротехника или, на худой конец, электромонтера, был бы очень рад.
— Сразу и не вспомню, — ответил доктор. — Впрочем, буду иметь в виду при разговорах с местными промышленниками.
Разговор постепенно отклонился от житейских проблем. Вельяминов и Федоров обсуждали "Анти-Дюринга", вопросы развития социал-демократии в разных странах. Ростислав на ходу вспоминал всё, что прочел по истории революционного движения в эпоху II Интернационала. Физик догадывался — врач-социалист проверяет его. Эрудиция ученого-марксиста помогла, Федоров явно поверил в предложенную легенду. Под конец медик между делом пообещал отрекомендовать гостя хозяйке соседнего дома, которая собиралась сдавать комнату подходящим постояльцам.
Теперь Ростислав решился представить Пак Ма Ян Федорову. Свободно говорившая по-французски кореянка произвела несомненное впечатление на доктора. Ма Ян вела себя в гостях с аристократичной непринужденностью, несмотря на непривычное и не слишком роскошное платье. Федоров достал бутылку граппы, но беседа снова сползла в политическую тематику. Ма Ян рассуждала о перспективах японской экспансии в Китай, сравнивала преобразования Мэйдзи с европейскими буржуазными революциями, проводила марксистский анализ политики Цыси. Вельяминов тоже решил добавить информации из будущего и от аферы Безобразова плавно перешел к перспективам военного столкновения России и Японии.
— Вот и напишите про будущую войну! — воскликнул врач. — Грамотный марксистский анализ международной обстановки — это то, что надо образованному читателю. Здешние знатоки разбираются в европейских делах, но Азия для них terra incognita. Я дам вам рекомендации для редакторов.
Вечер закончился уже в гостях у соседки, мадам Кретьен, очень похожей на Рину Зеленую в роли миссис Хадсон. Федоров выполнил обещание: вдова швейцарского таможенного чиновника сдавала комнаты небогатым туристам. Хоть временное, но пристанище. Договорились о цене быстро — рекомендация русского врача имела вес. Наконец Ростислав и Ма Ян остались одни. И не было им никакого дела, что за окнами — давно прошедшая эпоха…