Выпроводив очередного щелкопера, Петр Сергеевич откинулся на спинку массивного кресла, вздохнул и вполголоса выругался. Кто-то кашлянул за его спиной. Обернувшись, чиновник увидел оборванного бродягу.
— Ты кто такой? Как прошел в консульство? Немедленно убирайся! Сейчас позову охрану!
— Ваше превосходительство! Вы обязаны выслушать меня во имя высших интересов Российской империи и православной веры.
Высокопарная речь настолько не сочеталась с видом и запахом оборванца, что секретарь невольно улыбнулся. Да и неуклюжая лесть в виде титулования "превосходительством" прозвучала очень забавно.
— У вас есть три минуты.
— Послушайте… Меня зовут Никитин Василий Степанович. Дело в том, что я из будущего. Только я могу предотвратить революцию и спасти Российскую империю. Не прислушаетесь ко мне — всем каюк.
Кошелев потянулся к шнурку звонка, но незваный визитер бесцеремонно перехватил руку чиновника своей грязной лапой.
— Сиди и не рыпайся! Не вздумай дурку вызвать! Вот смотри и думай — кто и когда эту штуку сделал.
Никитин выложил на стол прямоугольную коробочку, в которой любой человек двадцать первого века узнал бы мобильный телефон.
— Специально берег заряд для такого случая.
— Занятная безделушка, тонкая работа — сказал Кошелев. — Не пойму, из чего сделано. Похоже на слоновую кость. Никогда не видел ничего подобного. Где вы это взяли?
Вместо ответа гость нажал на кнопку. Экран засветился, на нем появился логотип "Моторолы" и надпись "сеть не найдена". Никитин нажал еще несколько кнопок — зазвучала музыка, на экране соблазнительно завертелась Бритни Спирс.
Секретарь консульства хмыкнул:
— Движущиеся французские открытки… Очень мило.
Экран внезапно погас.
— Аккумулятору кранты! — ругнулся Никитин.
— И всё-таки где вы раздобыли этот раритет? — снова, уже с большим интересом спросил секретарь.
— Да пойми ты, балда, что эту штуку сделают через сто лет! А в семнадцатом году случится революция и таких, как ты, буржуйчиков красные будут пачками стрелять и на куски рвать. Церкви божьи осквернят! А меня бог сюда послал, чтобы замочить ихнего главного Бланка, то есть Ленина, то есть Ульянова…
Омоновец заливался соловьем, превосходя Солженицына с Радзинским в описании ужасов грядущей революции и ГУЛАГа. Кошелев, опытный агент, в это время пытался определить, кто такой этот странный субъект. Хамские манеры и внешний вид не сочетались с правильной речью, пусть и насыщенной жаргонными словечками. Выдать мазурика женевской полиции — дело нехитрое и в определенном смысле приятное, но оправдаться перед здешним общественным мнением уже не удастся. К тому же наболтать в полиции головорез сможет всё, что взбредет в голову. После такого скандала точно придется вместо Женевы отправиться куда-нибудь в Туруханский край надзирать за ссыльными. После очередной порции пророчеств Петр Сергеевич вспомнил рассказ своего питерского знакомого про склонность императорской четы к разного рода мистике. Дочь статс-секретаря Танеева (так звали знакомого) начала появляться при дворе и собирается стать фрейлиной её величества Александры Федоровны. Раздосадованная отсутствием долгожданного сына императрица после рождения четвертой дочери начала давить на синод с требованием канонизировать Серафима Саровского, чьи предсказания интерпретировались в благоприятном для Николая II духе. Дескать, первая половина царствования будет сопровождаться бедами, зато во второй наступит счастье и процветание. При дворе крутились всевозможные шарлатаны: от французского мага Филиппа до козельского дурачка Митеньки. А этот проходимец, как бишь его, Никитин, пожалуй, ничем их не хуже. Какая разница — Митенька или Васенька. Пророк или умалишенный — неважно. Отмыть, приодеть — и пусть произносит свои апокалиптические пророчества перед придворными дамами и перед самой царицей. А странная вещица, показывающая весьма скабрезные картинки, вполне сойдет за магический амулет. Решено! Пока господин генеральный консул не вернулся из отпуска, надо вывезти Никитина в Россию и познакомить его с Анютой Танеевой, а вопрос о происхождении гостя отложить. Главное — к революционерам, и эсерам, и эсдекам, Никитин относится крайне отрицательно, а к православию — очень положительно. А какие перспективы откроются в карьере Кошелева, если его протеже будет иметь успех при дворе…
— Господин Никитин! Я возможно сочту ваши сведения заслуживающими внимания и помогу добраться до Петербурга, если вы будете беспрекословно выполнять мои указания…