Долговязый скептически ухмыльнулся, пробормотав под нос что-то совсем непочтительное по отношению к императорской чете.
Кошелев вернулся к роли конферансье и почтительно обратился то ли к Анне, то ли ко всем присутствующим:
— Разрешите вам представить господина Никитина, о котором я говорил. Обладая необычайными способностями прозревать будущее, он готов поделиться результатами своих предсказаний, касающихся близкого будущего России и царствующего дома Романовых.
— Это знак свыше! Недаром ее величество вчитывалась в предсказания святого Серафима Саровского! — Анна Танеева в экзальтации закатила глаза.
Василий вдруг вспомнил давнишний фильм с Петренко в роли Распутина. Кстати, а где сейчас сам Гришка? Вроде бы он в это время резвился. Вот как надо действовать, а не думать про придворный этикет! Омоновец схватил со стола графин с водкой и вылил содержимое себе в глотку.
— Развлекаетесь, господа аристократы, мать вашу… — рявкнул офицер. — Недолго вам осталось! Просрете войну с Японией, сдадите Порт-Артур, а потом всё покатится кувырком. Адмирал Рождественский угробит флот при Цусиме, и царь отдаст японцам Сахалин.
Толстяк захихикал, так что заколыхались жирные щеки.
— Проиграть войну япошкам! Надо же такое выдумать! Да и никакого адмирала Рождественского в русском флоте точно нет. Хотя имеется Зиновий Петрович Рожественский, но он служит на Балтийском флоте и на Тихий океан переводиться не собирается. Я вам лучше расскажу, как много лет назад на скалах датского побережья погиб фрегат "Александр Невский"…
Лица гостей отразили тщательно скрываемую под вежливой маской скуку — видно, историю про гибель фрегата толстяк рассказывал не в первый раз. Долговязый успел отодвинуться перед тем, как рассказчик ударил кулаком по столу и выкрикнул, брызжа слюной:
— … и только тогда, друзья мои, узнал этот суровый командир очертания скал Скагена…
— Алексей Александрович! Ваше высочество, вы, конечно, высочайший шеф российского флота, но судьбы людские исключительно в руках божьих, — возразила откормленному великому князю столь же откормленная Танеева. — Неблагоразумно пренебрегать предупреждением от божьего человека.
— Во! Умная женщина! За ваше здоровье, Аня!
Никитин запил водку мадерой, занюхал рукавом и попытался поцеловать Танееву. Та отшатнулась, но сестры-южанки (как выяснилось, черногорки) одобрительно приветствовали бравого пришельца из будущего.
— Брезгуешь божьим посланцем? Ну и хрен с тобой! Петя, давай еще выпьем. Или ты не русский человек?
Василий схватил со стола рюмку и протянул остолбеневшему от ужаса Кошелеву. Чиновник автоматически схватил её и проглотил водку, будто газировку. А Никитин уже чувствовал себя в своей стихии. Он произносил тосты, казавшиеся ему крайне остроумными, обнимал и целовал дам, рассказывал длинному Николаю Николаевичу и толстому Алексею Александровичу про танки, самолеты, ракеты, атомные бомбы и злодеев-большевиков, мечтающих уничтожить Российскую империю, православие и весь цивилизованный мир…
Глава 5. Подполье и бомонд
— Ма Ян, любимая, сегодня мы идем в театр, — с улыбкой сказал Ростислав, откладывая в сторону номер "Московских ведомостей" и доставая из чемодана привезенный из Женевы относительно приличный костюм. — В Художественном закрытие сезона.
— Это здорово, Слава, неплохо чуть-чуть отвлечься. Я как раз закончила перешивать платье.
Кореянка продемонстрировала обновку. Впрочем, физик не заметил особенных отличий от первоначального варианта. Поняв это по лицу Ростислава, Ма Ян начала с жаром объяснять особенности нового фасона, который должен произвести фурор в московском обществе. Представив возможное ускорение прогресса в области моды, Вельяминов расхохотался.
— Милая, мне важна ты, а не твоя одежда. Ты обязательно затмишь здешних надутых аристократок и откормленных купчих хоть в роскошном платье, хоть в джинсах, хоть в рванине. Лишь бы удобно было.
Для лучшего знакомства с Москвой начала двадцатого века Ростислав предложил добраться до Камергерского переулка без помощи извозчика. Вельяминов и Ма Ян поехали сначала на конке, потом пересели на дребезжащий трамвай, увешанный рекламой мыла и косметики фирмы Брокара и Сиу. Электрический привод пока не до конца вытеснил лошадей. Физик с интересом разглядывал других пассажиров. Рабочие в дешевых выходных костюмах по случаю воскресного дня, студенты в форменных тужурках, крестьяне из подмосковных деревень, кажущиеся персонажами исторической реконструкции из времен раннего средневековья. Почти все в головных уборах, несмотря на теплую погоду. Возможно, кого-то из нынешних гимназистов Ростислав в детстве мог еще застать, но большинство этих людей разного происхождения и образования умерли задолго до его рождения. Вельяминов вспоминал историю своей семьи. Прадедушка сейчас, кажется, должен быть студентом высшего технического училища и, наверно, еще не знаком с прабабушкой. Она вроде бы училась на высших женских курсах. Ма Ян тоже приглядывалась к окружающим, непроизвольно сравнивая увиденное сейчас и в двадцать первом веке в различных странах.