В какой-то момент, я почувствовал, что монгольфьер резко увеличил скорость. При этом внешне ничего как будто не изменилось, просто корзина, как мне показалось немного изменила свое горизонтальное положение, и оказалась чуть под наклоном. Все же находясь в воздушном потоке трудно это почувствовать как-то иначе, зато стоило только взглянуть вниз, сразу стало это понятно. Еще недавно плавно плывущие леса и горы подо мною, вдруг начали убегать все быстрее и быстрее, а в какой-то момент, я вдруг почувствовал сильный рывок, и едва успел схватиться за веревки, крепящие шар к корзине, а иначе мог бы просто удариться обо что-то головой. В принципе выпасть из корзины, довольно сложно, учитывая, что высота борта полтора метра, а мой собственный рост едва доходит до ста семидесяти пяти сантиметров. Получается, что над бортом, у меня торчит одна голова.
Вообще-то в одном из бортов корзины имеется небольшая дверца, открываемая во внутрь. В противном случае попасть в корзину, или выбраться из нее было бы довольно сложно. Сама дверца в данный момент закрыта на довольно мощный шпингалет, с предохранителем, чтобы случайно ее не открыть, и кроме того снабжена небольшим засовом. В общем, сделано все возможное, чтобы случайно не выпасть из корзины. Почему, я не догадался выбросить мертвого пилота через нее, а корячился переваливая его через борт, не ззнаю. Наверное был на взводе, из-за неосторожного убийства, и ожидания расплаты. Сейчас несколько успокоился, но с другой стороны, меня все еще потряхивает.
Между тем, внизу показалось озеро Изабель, а буквально спустя десять — пятнадцать минут и воды залива Аматик. Это говорило о том, что скорость полета воздушного шара, достигла критической отметки. Между озером и заливом почти сорок километров, если судить по карте, которые я преодолел за какие-то четверть часа. По всем расчетам, выходило, что скорость полета шара, в котором я сейчас нахожусь, подходит к двумстам километрам в час. Прикинув это в голове, подумал, что нужно поднять шар повыше. Все же удар на такой скорости обо что-то твердое, грозит неминуемой гибелью. Поэтому, тут же ухватился за рычаг и зажег факел, наблюдая за высотомером. Впрочем довольно скоро убедился, что мои действия не приносят какого-то результата. Несмотря на казалось бы произошедший быстрый подъем вверх, монгольфьер, в следующую секунду, вдруг поменял направление движения, из-за порыва ветра, а заодно и резко провалился на сотню метров вниз. Это было похоже на падение в какую-то глубокую пропасть. Говорят в такие мгновения, перед глазами проносится вся жизнь. Ни хрена там не пронеслось, а вот пожалеть о том, что я сбросил вниз мужика-пилота, вместо того, чтобы сигануть самому, я точно успел. Сейчас бы спокойно сидел на земле, попивая пивко, в каком-нибудь баре, вместо того, как мечтать, чтобы все это поскорее, и главное благополучно закончилось. А его бы и несло куда-нибудь порывами ветра. И тогда точно ко мне не было бы никаких претензий.
Вообще-то я неоднократно слышал о том, что полеты на монгольфьерах довольно опасны в северных районах Испанского Гондураса, Гватемалы и на всей территории Британского Гондураса, то есть будущего Белиза. Ураганы, случающиеся в Карибском море часто непредсказуемы, а скорость ветра при урагане превышает те самые двести километров в час. Похоже, мне «повезло», нарваться на один из них. Разумеется в противоположном смысле этого слова. Как говорится, фортуна повернулась задом. Остается только молиться и уповать на милость всевышнего. На всякий случай, я все же решил еще раз попытаться приподнять шар, насколько это возможно. Не то, чтобы я надеялся на то, что в верхних слоях атмосферы, будет потише, нет. Скорее надеялся на то, что находясь на верху, шар не врежется из-за резкого порыва ветра, во что-то твердое. Все же там, ничего подобного не наблюдается. А то что я могу упасть с той высоты вниз и разбиться, так и находясь ниже, есть точно такая же вероятность. Очередная попытка, привела к тому, что хоть корзина и взмыла вверх, но попала в такую болтанку, что я едва удерживался на ногах, боясь рухнуть в любой момент, и моля господа, хотя бы остаться в корзине, а не вылететь из нее в свободный полет.