ал на Крещатике, а сейчас прости, другой расклад», улыбнулся, добавил: «бытие определяет сознание» и ушел. Миша назвал актрисой... а что, может и правда... взял ножницы, хотел отрезать прядь, я его дураком назвала, вырвалась и сбежала. Чего хохочешь?! - Давай, давай дальше, - торопила подруга. - Олег... я ему в глаза так смотрю и чуть-чуть улыбаюсь, а он растерялся: «Не треба, бо Яна подумає щось дурне», я тогда улыбаться перестала, а в глаза продолжаю смотреть так печально, он ещё больше растерялся, пятнами красными пошел и говорит: «Ну, чого ти, Настусь, є ж хлопці вільні, вибирай любого, їм за щастя буде». Я и говорю ему тогда: «Молодец», мол, «выдержал экзамен на верность, желаю вам с Яной счастья семейного, детей, в общем всего хорошего». Тут я знаешь так паршиво себя почувствовала... хотя ж это был только тест. - Ну, ты даёшь! Не боишься, что тебя их жены побьют? - Небольшой тест, подумаешь. Соцопрос. - Не, ты все-таки бесшабашная, вернее сказать - безбашенная, Стэйси! - А что такого, любовь-любовь, вот и посмотрела, какая любовь... - Ну, ни одного же не подловила, согласись. - Потому, что они боятся потерять то, что имеют, думают, я поиграюсь и брошу, куда потом? Лучше синица в руке. - Не веришь ты в любовь! - Свою вспомни... последнюю... Ева нахмурилась. - Ну, ладно, прости, что напомнила. Пойдем купаться. - Скажи, есть же и свободные парни, что, никто из них тебе не нравится? - Мне нужен такой, знаешь, что бы и любил меня, и что бы я чувствовала в нем мужчину, сильного, понимаешь, чтобы он не притворялся сильным, а был им, чтобы это чувствовалось само, понимаешь, не знаю, как тебе объяснить, вот я смотрю на него и все, понимаю - это он, МОЙ МУЖЧИНА. - Что бы ты не могла из него веревки вить, да? - Что бы был и сильным и добрым и храбрым и... бесшабашным... но не таким, что-бы мы оба в тартарары куда-то загудели. - Ага, как тот Николя, который сказал, что если ты не полюбишь его, то он заблокирует тормоза и выедет на скоростную трассу. - С ним пропадать хорошо, страшновесело... еще б чуть-чуть и я бы влюбилась, только из вредности держалась... хотя меня к нему тянуло... помнишь, он пришел и говорит, у меня карманы полные денег, погуляем, Стэйси, все что хочешь, бежим со мной, никто никогда не будет тебя любить как я, деньги говорит чистые, отец простил меня, разблокировал карточку, я ему сказал, что хочу жениться, пойдешь за меня, поедем с отцом познакомлю, весь мир к ногам твоим, к черту твой контракт, собирай вещи. А ты ж знаешь к чему шло, и какими танцами мне это все грозило. Ладно, говорю, последний раз выступаю и все. Выступление закончилось, а я не знаю, что мне делать... Он приходит, помнишь, бледный, на минутку зашел говорит в казино, уж очень нервничал без тебя, пока ты собираешься, это так долго, а я когда нервничаю, мне надо заняться чем-то, поиграть... Ну, ты не переживай, деньги будут, главное, чтобы ты меня любила... а если не будешь любить то я... то я и ты... то я тебе... Я в глаза его глянула, как будто в бездну заглянула, и тут уже весело не было, только страшно. Такие красивые глаза, а в них - жуть. Как будто на самом краю пропасти постояла, - Настя зябко передернула плечами. Подруги помолчали. - И что ты теперь будешь делать с результатами теста? - Мне было просто прикольно, что ты привязалась! - Вот они тебя выгонят за то, что ты нарушаешь жизнь в их маленьком обществе. - И стану я отшельником, буду целыми днями купаться, смотреть на небо и грызть фрукты. Волосы вырастут до щиколоток, а ногти буду подпиливать жестким камушком, что-бы были красивые, а не как у тех аскетов, загорю и стану такого цвета как ты. Ева рассмеялась. - И сольюсь со всем сущим и познаю истину! А вам станет скучно без меня и придете и скажете: «Настя, пойдем к нам!», а я вам скажу: «Отойдите от меня, Дети Суеты, не мешайте сливаться с Великим Абсолютом!» Девушки бегали друг за другом, а потом упали на горячий песок. - Я когда из дома ушла... мама умерла, и мы с отчимом остались, нет, отчим у меня хороший, он меня дочкой считал, и любому бы за меня башку открутил, только ж он пил сильно, а дружки у него разные, что было дожидаться, толку мне, если он потом грохнет кого-то за меня... закончила я девятый класс и в бега. Прикинь, как мне повезло, один профессор взял меня на работу, убирать, готовить, пожалел просто. Он мне старым казался ужасно, а ему где-то под пятьдесят было. Библиотека у него громаднейшая, и он, представляешь, разрешал мне оттуда книжки читать. Я как метеор все переделаю и за книжку. А он все пишет и пишет в кабинете, пишет и пишет. И все что ни спросишь у него - все знает. Целый год я у него жила как у Христа за пазухой, а потом его угораздило жениться, представляешь? И эта сердобольная женщина поучаствовала в жизни бедной сироты, отвезла меня в соседний городок и пристроила в ПТУ на маляра-штукатура, с проживанием в общаге. И на том спасибо, на улицу ж не выгнала.Там я научилась обходиться минимумом еды и драться, а материться я со времен пьянок отчима умела, правда за этот год стала отвыкать, но такие знания быстро восстанавливаются. Собственно мне все это в жизни пригодилось потом. Главное, что рядом с училищем студия танцев была, сначала я из стипендии платила, а потом когда от голода сознание потеряла на репетиции, препод разрешил мне так ходить. Знаешь, мне в общем-то всегда везло на людей, правда. Они снова помолчали. Потом Ева вдруг спросила: - А вот Степан, ты к нему не подходила, я не пойму какие у них отношения с этой Эллен? Лицо Насти как-то изменилось, и Ева воскликнула: - Что такое? Он тебе нравится? Да? Скажи! Ну, Стэйси, признайся! Обо всем рассказываешь, а о чем-то важном, так молчишь! - Да, отстань, Евка... - Ага, ага, влюбилась! - Ничего не влюбилась... - Тогда почему не подошла к нему со своим тестом? А? Почему? Боишься? - Ничего не боюсь, не успела просто. - Не успела? - Сейчас возьму и подойду. - Подойди, подойди! Настя подхватилась. Оделась и пошла. Побродила немного по лесу, и решилась. Степан сидел на берегу среди зарослей кустарника, и Насте пришлось его поискать. Увидев мужчину, девушка почувствовала как её охватывает волнение. Вдохнув и выдохнув несколько раз и стараясь сохранять свою обычную манеру поведения, она подошла и остановилась недалеко от мужчины. - О, Настюха, ты что, гуляешь? - Мне надо с тобой поговорить... посоветоваться... по одному деликатному делу. - Со мной? Ну, давай, присаживайся, что там у тебя за дело. Настя села рядом на траву, вздохнула. - Да не переживай ты так, говори как есть. Девушка помолчала. Степан ждал. - Мне вот нравится один человек, а у него есть девушка... как быть... могу я ему это как-то показать... признаться, или... как ты думаешь? - Ну, знаешь, Насть, я тут не советчик, мне кажется, что вмешиваться в чужие отношения это, ну, плохо, что-ли, - Степан как-то обескуражено потер лоб. Настя уткнулась в колени и тяжело вздохнула. - Ну, ты подожди, не расстраивайся так... есть же и свободные ребята... может не надо спешить, зацикливаться на ком-то... Девушка отрицательно покачала головой и всхлипнула. - Вот незадача, - он подсел ближе, - ты ж такая красавица, такая веселая, да что ж это такое, вот наказание. Он приобнял плачущую девушку, и пытаясь утешить, стал гладить по голове, приговаривая: - Как же тебя угораздило-то... у них у всех такие хорошие отношения, даже не знаю, что тебе сказать. - А Эллен? Ты её любишь? - При чем здесь я, при чем здесь Эллен? - мужчина замолчал и вдруг отстранился. Настя посмотрела на него зареванными глазами и опустила голову. - Подожди, ты хочешь сказать... Девушка утвердительно кивнула головой. - Перестань, Настя, что за шутки. Она подняла голову и сказала всхлипнув. - Какие там шутки, мне не до шуток... - Постой, девочка, что ты выдумываешь, я седой уже почти весь, я почти на двадцать лет тебя старше... - Девятнадцать, я посчитала, разве это много... - Настя, перестань. Зачем ты меня разыгрываешь? - Когда ты стоял там, и Стас тебе приставил пистолет, вот сюда, а ты стоял и говорил с ним, меня как будто внутри все обожгло... и до сих пор не проходит, - девушка коснулась посеребренного виска, а потом наклонилась и поцеловала. - Что ты делаешь, - срывающимся голосом выдохнул мужчина. - Мне девятнадцать, скоро двадцать, а я ни разу не любила, представляешь, они все думают что я, - она сделала паузу и продолжала, - а мне все равно, пусть думают что хотят. У меня были мужчины, так жизнь сложилась, но любви еще не было... Может, ты думаешь, что я какая-то сексуально озабоченная. Нет. Этот секс, он висит надо мною как дамоклов меч, красивой быть не просто. Мне уже тошнит от того, как мужчины смотрят на меня. Секс и любовь, это не одно и то же, любовь включает в себя секс, а секс любовь не всегда, даже можно сказать редко, - она уткнулась ему в грудь и спросила,- а у вас было что-то с ней? - Нет, - внутри у Степана была буря. Он и сам бы не смог сейчас определить и описать то, что с ним происходит. - Она тебе просто нравится, но ты не любишь её, правда? Я смотрела, когда вы были вдвоём. Вы даже не целовались... Мужчина отстранился. - Ты следила за нами? Настя покивала головой. - Ну, знаешь! Полными слез глазами она смотрела на него. - Мне было так плохо... я хотела знать, есть ли у меня хоть ма-а-аленькая надежда... - Ты же красивая девочка, что ты себе придумала, у тебя ещё будет молодой, красивый, богатый... у тебя жизнь только началась. - Мне не надо никого. Я люблю тебя. - Подожди. Все это так неожиданно... Мне надо как-то прийти в себя, осмыслить это все, обдумать. В общем, мне надо побыть одному, - Степан встал. - Испугался, есть так