Все прислушались.
- Мама... мама... мамочка... ойееейой...
Все, кроме Олега, ринулись на голос. Юноша остался сидеть, глядя на качающиеся ветви и напряженно вслушиваясь.
- Что вы ломитесь, как взбесившиеся слоны... - Гриша остановился...
- Ша, народ, - Миша махнул рукой, - тихо.
Все замерли и стали слушать тишину леса, если только это можно было назвать тишиной: что-то щелкало, порхало, жужжало, и посвистывало. И вдруг все ясно услышали: "и пить будем и гулять будем, а смерть придет, помирать будем..."
Люди переглянулись и кинулись туда, откуда слышалась жалобная песня.
Возле куста, усыпанного большими красными "маками", стояла девочка лет десяти с черными растрепанными волосами, в цветастой длинной юбке, розовой блузке с широкими рукавами. Слезы текли по измазанному лицу и, задержавшись на мгновение на подбородке,
капали в траву. Увидев людей, девочка глубоко вздохнула и вытерла слезы, добавляя новые разводы на смуглом личике.
Больше никого не было, и Антон уточнил, осматривая все вокруг:
- Привет. Ты кого-то испугалась? Звери тут были какие-нибудь?
- Не пугай ребенка, - Люба подошла поближе. - Как тебя зовут?
- Рони... Вообще-то полное имя Вероника, но мама с папой зовут меня Рони, - и промывая дорожки, снова потекли слезы.
Они обступили ее со всех сторон и заговорили все разом, стараясь успокоить и утешить.
- Не-не-не, плакать не надо, все прошло, все уже позади, сейчас умоемся, ты голодная? Ну, поесть никогда не мешает. - журналист взял Веронику за руку. - Девочки в таких красивых платьях не плачут, разве только на сцене, ты наверное мечтаешь артисткой стать... таки да, у тебя это получится... такая принцесса...
- Ага, в баньке попарь, накорми, напои, спать уложи, а потом и вопросы задавай, - подхватил Гриша и подался следом.
- Руслан, - Антон окликнул парня, - давай посмотрим... может раненые есть.
- Да, все може бути, сгоден, - Руслан зябко передернул плечами, - а чого вона співала? Та ще такі дивні пісні... для дитини дивні.
- На выгляд - цыганочка, мама моя родная, я уже украинские слова вставляю... скоро мы все будем тут на суржике розмовляты...
- А шо тобі, наша мова не подобається?
Ребята осматривали окрестности и переговаривались.
- Подобається. С тех пор как я познакомился с Аней, я ее полюбил, вашу мову... когда она говорит... как птичка поет...
Они сошлись в одном месте.
- Как вообще можно что-то иметь против языка, это же дебелизм, не уважать человека за то, что он по-другому говорит... за то, что ему мама в детстве колыбельные пела не на твоем языке. Есть язык, он сформировался, на нем есть литература, на нем разговаривают люди, пишут стихи, ведь стихи просто так не напишешь, только если от души, если душа говорит этим языком, значит его надо уважать, так же как и русский, французский, немецкий и любой другой, вот есть языки, на которых разговаривает сто человек, или тридцать, и что, его разве не надо уважать? Уважать язык и людей, на нем говорящих.
- Ну, і чому ж твоя "любимая Родина" не поважає нікого, крім своїх?
Антон посмотрел на Руслана и ответил грустно:
- Да она и своих-то не очень... Так же как и твоя... Ты думаешь им не по фиг, сколько убьют на войне русских, украинцев, и каких украинцев - патриотичных или не очень... из какого региона... ты думаешь им не по фиг, что будут делать солдаты - инвалиды, пришедшие с этой долбаной войны, будут ли их любить женщины, будут ли они счастливы, будут ли у них дети... А знаешь, ведь мы говорим "Родина", а подразумеваем тех кто управляет страной... и интересно, ведь правительство меняется, даже социальный строй меняется, а Родина-то остается... Выходит Родина - это земля, на которой родился... - Антон потер рукою лоб, - и что бы она хотела... земля... Наверное, что бы не корежили её взрывами, а сажали сады... для этого дети ее должны жить дружно... мирно... Мне не нужна война, Ане не нужна, тебе не нужна... вот сколько нас тут есть - никому не нужна. Нас элементарно стравили. Они бы не смогли этого сделать, если бы у нас этого не было внутри, верно?
- Не було чого? Бажання вбивати?
-Это как следствие. Мы с такой готовностью бросаемся искать не правых... неправильных... не таких... врагов... А если бы мы на все провокации смеялись как над глупостью и просто говорили друг другу:" Я тебя уважаю" ...нет не "люблю", до этого далеко, а "уважаю"...мне буддист один рассказывал, что главное это УВАЖЕНИЕ, а я говорил, что по религии главное - любовь.. .спорил еще с ним... теперь понимаю... начинать надо с уважения - другой точки зрения, образа жизни, религии, даже внешности, цвета кожи, разреза глаз... Кажется элементарные вещи, а доходят так тяжело... Эх, закурить бы...
- Так, я теж запалив би... Сюди усіх треба на виховання, щоб мозки від телевізорів та интернету відпочили. Блін, а що ж робити з нашею історією? Вот у мене дідусь, він вже помер. Йому, як друга світова почалася, 14 років було, працював в тилу... ми з ним на парад Перемоги ходили... у нього нагороди були за працю. А у Олега дідусю було 12-15 років, коли та вся байда відбувалася, Совєти -УПА бодалися, і його батько, ну, Олега прадід, загинув... це родинна історія, куди її подінеш... А мій прадід трохи не дійшов до Берліна, "верный воинской присяге, проявив геройство и мужество был убит...", "похоронка" й досі зі старими фотографіями лежить, тато зберігає. І вот цих двох прадідів або дідів поставити один проти одного... вони ж вороги? Так? І я можу чисто гипотетично усіх зрозуміти. А як у суспільстві навести порядок? От як ти гадаєш?