с удовольствием развлекал девушку. - Кум приходить до куми. Ну, що кума, даси мені? Ти що? Зовсім знахабнів? Ну, ти така красива жінка і таке інше... А-а-а, ти про це, а я думала, самогон у борг будеш просить. Лида оказалась такой хохотушкой, что Игорь закипал, стоя в лесной чаще и ожидая, когда можно будет безболезненно провести основную часть разработанного ими плана - разоружить этот маленький, но опасный отряд. Рядом с Лидой сидела Аня, а немного поодаль Павел. С равнодушием, к которому примешивались настороженность и презрение, смотрел на окружающих, не выпуская из рук автомат и из поля зрения пленных. Аня сидела и думала, что девчонки сейчас делали дело, а ей достался этот. Она старалась не обзывать его последними словами, почему-то ей казалось, что это он, именно этот человек бил её Антона. Она должна что-то придумать, как-то притушить его бдительность. - Куме, у тебе корова палить? - Ні. -Тоді у тебе стайня горить. - Ха-ха-ха!.. Ой, а може цих полонених нагодувати? - предложила Лида. - Обійдуться, - сурово сказала Аня, и обратилась к Павлу, - хто вони такі? - Москаль та зрадник, - ответил мужчина. - Як хочеться, щоб наша рідна Україна жила по-людськи, коли ми вже займем гідне місце в світі, таке, яке ми заслуговуємо усією пролитою за нашу історію кровью, усім стражданням народу нашего, - Аня говорила искренне, с болью, конечно, она понимала, что её слова можно истолковать и как «хочется, чтобы наша любимая родина жила по-человечески» и так же как «а москаль північний, то наш ворог вічний» и «сгинуть наші вороженьки як роса на сонці». Она говорила негромко, как бы самой себе, но так, чтобы этот парень с автоматом услышал. «Економіку треба підіймати, а не війни воювати», подумалось ей, но вслух она этого не сказала, а немного помолчав, тихо запела. - Місяць на небі, зіроньки сяють, тихо по морю човен пливе. В човні дівчина пісню співає, а козак чує, серденько мрє... ...- О, Анечка поет, сейчас услышишь какой у неё голос, - Люба улыбалась Марку. Платье, которое она отдавала Ане, считая, что оно слишком узкое, теперь сидело на ней идеально, волосы отросли, от местной воды они были блестящие и пышные и красиво лежали на плечах, босые ножки она с удовольствием вытянула в мягкой траве. Марк не отрываясь смотрел на Любу. О, этот такой понятный мужской взгляд... ...Оля не стала подходить к ребятам, боясь себя выдать. - Мені якось не дуже зручно, може ти сам віднесешь, будь ласка... вот кошик, добре? - она улыбнулась. Девушка стояла и смотрела, как Денис поставил корзинку между Антоном и Русланом, и когда он уже возвращался, она глянув на него, пошла к деревьям. - Ти куди, не тікай від мене, я тебе не скривджу, правда. Оля обернулась. - Хочеш, я тобі покажу своє улюблене місце, з якого я дивлюся на зірки, коли хочу побути на самоті? - Дуже хочу... Денис пошел за ней... Автомат остался сиротливо лежать на траве. - Первый пошел, - сказал Антон, - сейчас мужики его встретят... Руслан мрачно молчал... переживал... ...Марк смотрел на Любу и вдруг сказал: - Они же не сестры тебе, да... в чем подвох? Там в лесу, за деревьями, ваши мужчины, да? Любе показалось, что её сердце на мгновение перестало биться, а потом закалатало, говоря по-украински, почему-то именно это слово отражало то, что с ней происходило сейчас. - Думаешь, Мату Хари из себя изображаю... да, мы не сестры, - глаза её стали печальными, - все что-то пережили с этой войной и сбились здесь, в этом лесу... Я... потеряла... маму... - слезы затуманили взор, и она отвернулась. - Люба... - Не надо, не говори ничего, я справлюсь, а если начнешь жалеть, то... не надо... Они помолчали. Женщина повернула голову, и глядя в глаза Марку, напела негромко: - Да я сама такой же тонкости в кости, ты если хочешь так сломай меня в горсти, но я не хрупкая, взгляни в мои глаза, скорее гибкая стальная полоса, не слушай миленький, все это болтовня, а как обнимешь, так отпразднуешь меня, не бойся алого дразнящего огня, а бойся маленькой заплаканной меня... Это Вероника Долина, женщина - бард, не слышал? - Нет... - Знаешь, что мне сейчас хочется... упасть в эту траву... с тобой... и забыть обо всем... Марк обнял её, нереально не обнять женщину после таких слов, если тебе тридцать лет... и ночь... и звезды над головой и ты почти год на войне. Они смотрели друг на друга. Потом мужчина легко поднялся и на руках понес Любу прочь с поляны. Отойдя, он выбрал местечко и опустил женщину на землю. Луна заливала все своим призрачным светом и какие-то незакрывшиеся ночные цветы мерцали нежными красками и издавали сладковато - терпкий аромат. Люба растянулась на траве. Марк снял висевший на ремне автомат, расстегнуть камуфляж он уже не успел, увидев рядом с собой нескольких мужчин, негромко рассмеялся, покачав головой. ... - Ну, що вам куме побажати, щоб ви були багаті чи здорові? - Краще, щоб я був багатий. А то бачте, ось кабанчик на столі лежить. А такий був здоровий!.. О, вже і командир і Денис пішли со своїми дівчатами, а ми що ж? - Роман смотрел на Лиду. - А я не така, - хохотушка обидчиво сжала свои красивые губки. - Та ні, я ж не кажу шо... трохи б прогулялися, - парень несмело взял её нежную теплую руку в свои шершавые со ссадинами и мозолями сильные руки. Лида сразу отняла её, но кокетливо глянув на «ухажера», сказала: - Ну, якщо трошки посидіти під зірками, там є таке повалене дерево... побалакати за життя... - Попав кум у автокатастрофу. Лежить в реанімаціі, у комі, насилу кум випросив щоб його хоч на хвилинку пустили у палату. Заходить і каже: - Ой, яка біда! А я тобі сальця приніс, огірочків, пляшку горілки...А ти у комі... - Кома, це ще не крапка, наливай! На поляне остались Аня и Павел. Аня процедила сквозь зубы: - От шльондри, гидко дивитися. Она задумчиво глядя в огонь, расплетала и заплетала косу. И снова в тишине негромко зазвучал её чистый голос. - Ой, не світи місяченьку, та й на той перелаз... вийди, вийди, мій міленький, до мене ще хоч раз... вийди, вийди, мій миленький, стань під віконечком... а я скажу своїй неньці, що сходить сонечко... не спала я цілу нічку, не спала, не спала... все стояла на порозі, милого чекала... ой, у полі спіле жито стелиться низенько... добре, добре тій дівчині, що милий близенько... Ветер пробегал по листьям деревьев, играя свою ночную мелодию, в неё вплетался тихий нежный голос, и Павел слушал и вспоминал. Вспоминать было больно, поэтому он всегда гнал от себя эти мысли, но сейчас песни разбередили душу и память все подсовывала и подсовывала ему то, что он старался забыть. «Боляче, як боляче... Крістіна, нащо ти уїхала, нащо, ми ж збиралися одружитися... батьки все приготували для весілля...» Его красавица Кристина уехала покорять московские подиумы, мечтая о Париже, Милане, Лондоне, Нью-Йорке, Днях Высокой моды, первых обложках журналов. Быть его женой, вероятно показалось ей скучным занятием и за несколько дней до свадьбы она сбежала, оставив записку: «Пробач, коханий, без Парижа я не можу жити, і я там буду, побачиш!» Он знал, что она бредила стать моделью, ходить по престижным мировым подиумам, учила иностранные языки, окончила школу моделей, но думал, что эти фантазии пройдут. Семнадцать лет, мало ли что взбредет в голову, он был старше на десять лет и всегда с улыбкой слушал, когда она озвучивала ему свои горячечные мечты. Свое имя Христина она упорно произносила как Кристина, и от всех этого требовала. Павел не знал как пережил тогда это, наверное только надежда на её возвращение давала силы вставать по утрам, идти на работу, помогать родителям. Глядя в потолок, он часами представлял себе как она войдет в комнату, такая несчастная, разочаровавшаяся, уставшая. Он все ей простит... все... чтобы не происходило с ней ТАМ. Хотя когда он думал о том, что с ней там может быть, ему хотелось биться головой о стену. Потом друг стал звать его в какую-то военно-спортивную организацию, он сначала отказывался, а потом пошел от тоски... и понеслось... Жить стало не то, чтобы веселей, легче - появился смысл, цель, товарищи, с которыми его обьединяли общие идеи. Жизнь стала очень проста, он работал, а все свободное время проводил на тренировках, бегал, качался, учился стрелять, владеть оружием. Потом АТО. Павел отогнал навязчивые мысли. Девушка уже не пела, она плакала, закрыв лицо руками, плечи вздрагивали. - Ти, як тебе там, ти чого? Аня не отвечала, тогда мужчина, держа в руках автомат, подошел и сел рядом. - Чого ти? Щось трапилось? Девушка подняла к нему залитое слезами лицо. Павел нахмурился и сказал нарочито грубо. - Ну, кажи вже, чого мовчиш. - Мій хлопець... він пішов від мене... і я не знаю, повернеться чи ні... а я вагітна, - она снова закрыла лицо руками и заплакала. «Легше у бій підти, чим бачити, як плаче жінка...» - Я його так люблю... Ти знаеш, що таке кохання, у тебе є дівчина? - Ні, вже нема, збігла, - резко ответил мужчина. - Чому? Ти такий симпатичний, хочеш казатися суворим, але ж в тебе очі такі... я бачу, ти хороший, - Аня снова уткнулась лицом в ладони. Павел сидел растерянный, не зная что сказать, и молча смотрел в костер. Девушка подняла голову и глядя в огонь, сказала грустно: - Вот, ще й багаття зараз догорить і буде зовсім сумно... темно і сумно... - Та хай горить хоч усю ніч. - Дрова скінчилися, що на вечір приготували, - Аня всхлипнула и вытерла слезы. Павел поднялся. - Не уходь, посидь іще... Военный достал фонарик. - Пошукаю дров. Как только мужчина скрылся за деревьями, Ане хотелось вскочить и бежать развязывать ребят, но она терпеливо ожидала, боясь, что Павел может вернуться. ...