прод. главы 35, главы 36, 37
- Идите, идите, - Люба выпроводила всех из «палаты», (девчонки навязали куски ткани на ветви деревьев, и получилась как-бы маленькая комнатка), - послушай, девочка, нам тебя конечно очень жаль, но раз так уже получилось, ты должна смириться и принять всё как есть... - Я никому ничего не должна. - Я понимаю твой протест... и поверь, у меня тоже были в жизни моменты, когда жить не хотелось... не было для этого ни сил, ни желания... Но оказывается, не нам это решать... сколько прожить на белом свете... Я не собираюсь тебе ездить по ушам или вести душеспасительные беседы, расскажу немного о своей жизни. Я понимаю, в таком состоянии тебе на это наплевать. Когда мне было семнадцать лет, я влюбилась, нет не так, полюбила одного человека... полюбила... больше себя, больше жизни, вернее не то, чтобы больше жизни, а жизнь могла продолжаться только при условии, что он со мной, что он рядом... Вадим был старше меня на пятнадцать лет, когда мне исполнилось восемнадцать, мы поженились, а через полгода... - Люба замолчала, события давно ушедших лет надвинулись на неё со всей пугающей очевидностью их реальности, - он погиб, - и с трудом выговорила, - его застрелили, он был охранник-водитель, для кого-то это были лихие девяностые, кто-то небось диссертацию напишет по развалу СССР и по девяностым... а я - я потеряла любимого... жизнь остановилась... я оказалась в вакууме... центр моей Вселенной потух, исчез, ну, не нелепость ли - мне надо было жить... вставать утром, что-то делать, куда-то идти, а мне даже умыться было трудно - непосильная задача. Люба замолчала, девушка повернулась к ней и полными слез глазами смотрела. - Навряд ли мы с тобою познакомились бы... но... мама слегла, мне пришлось ухаживать за ней... не могла же я бросить её... папа умер, когда я была ещё маленькая... мы были очень близки... очень... Я сидела возле её кровати и беззвучно плакала, а она... она... - Люба замолчала, потом успокоившись, закончила, - тогда я её выходила, а потом, во время этого АТО, от всех переживаний, серце видно не выдержало... пришла от подруги, у которой сын погиб, и всё... - Люба надолго замолчала, закрыв лицо руками. - Ты... ты... не надо, - лицо Яны исказила гримаса, она судорожно всхлипнула. Они плакали обе горько, долго, пока слёзы не иссякли. Люба подняла голову. - Нельзя показываться на люди... лицо опухло, да, красное? - Я думала, ты... сильная... а ты... - Ну, конечно я сильная, я очень сильная... В этом мире мужчин... в этом странном мире, только мы, женщины, можем, слышишь, только мы не должны дать мужчинам... Они же странные создания, для них жизнь - ничто, главное это их амбиции... если не мы, всё полетит в тартарары... сама подумай... Ладно, я пойду, посижу где нибудь на бережку, приду в себя, а ты... ну, в общем, что хотела тебе сказать: если ты решишь жить, то здесь ты очень быстро поправишься, здесь такой климат, буквально через несколько дней ты станешь на ноги, и тебе не будет так тошно от своей беспомощности. - Где это здесь? - Послушай, это уже тема другого разговора... я пойду... потом. После этого разговора Яна стала выздоравливать. Её перенесли на общую поляну, чтобы не было так скучно лежать. Девушка долго молчала, но когда заговорила... - Слушайте, вы серьёзно думаете, что Крым мог быть Украиной? Севастополь - город русской славы - признал бы ваши законы, вашу интерпретацию истории? Ваших «героев»? Вы серьзно думаете, что Крым мог заговорить по-украински... ваши постановления об украинизации, которыми вы засыпали местные власти... это же бред. Господи, какие же вы ограниченные. Вы, прежде чем принять какую-то идею, хоть бы почитали что-нибудь. Думаю, нормальный человек, если бы узнал, что ваш Донцов, идеолог национализма, переводил « Майн Камф» Гитлера или труд Муссолини, то сразу бы понял, что к чему. Скажи мне, кто твой друг... Скакать проще, чем думать... что посеешь, то пожнешь... - девушка замолчала, изо всех сил зажмуривая глаза, чтобы слезы не капали, и отвернулась. Все молчали. Этот горячий монолог никто не успел остановить, но никто и не вступил в дискуссию. - Когда она успокоится, надо объснить ей ситуацию, хоть это и трудно, но необходимо, я уже пыталась, но пока видно не убедительно, - сказала Люба. - В чем вы хотите меня убедить, - повернула голову Яна, - это бесполезно, можете не стараться. - Ніхто ні в чому не буде тебе переконувати, ти маєшь право мати свою особисту думку, головне, щоб ти висловлювала її спокійно, без зайвих негативних емоцій, - сказал Денис и улыбнулся, - у нас тут свобода слова при наявності поваги і доброзичливості. А краще побалакаємо за щось приємне... за любов, наприклад, - парень осекся, увидев в глазах Яны боль, - пробач. Он встал и пошел искать себе занятие. Обернувшись, сказал: - Оно укроп тобі костилі доробляє, скоро будешь, - обидное «скакати» чуть не сорвалось с его губ, но он сдержался, - ходити... ходити краще, ніж лежати. ...................................................................................................... Яна лежала, часами уставясь в небо. Олег приходил, приносил фрукты, цветы, сидел рядом, девушка отворачивалась. Жизнь шла своим чередом, скоро Яна смогла, опираясь на « костыли», потихоньку ходить. Олег все время оказывался рядом. Как-то вечером, после ужина, пели. Песни заменяли телевизор, интернет и радио, и прочно вошли в их жизнь. Вдруг Яна сказала: - Я тоже спою. Все приготовились слушать, как-то волнуясь за неё, за эту девочку. - Бегут весенние ручьи и солнце в них купает ноги, а мы сегодня все спешим, благословим свои дороги... Ой, ты синее небо России, очарована небо тобой, и березки, подружки босые, мне приветливо машут листвой. Я нигде без тебя не утешусь, не смогу без тебя моя Русь, ты прости меня Господи, грешна, о России тебе помолюсь... Другого буду целовать, с другим быть может брошусь в омут, но разве сможет он понять чужую страсть к родному дому... Ой, ты синее небо России, очарована небо тобой, и березки, подружки босые, мне с пригорочка машут рукой... Девушка пела перефразированный текст известной песни, выговаривая слова, как будто что-то пыталась доказать или растолковать. ...Майкл спел песню «Битлз» и Яна вдруг спросила: - А как же английский язык? Вот все славянские языки произошли от древнеукраинского... Миша улыбнулся. Майкл, хотя вопрос был задан не для ответа, доб