юба замолчала, девушка повернулась к ней и полными слез глазами смотрела. - Навряд ли мы с тобою познакомились бы... но... мама слегла, мне пришлось ухаживать за ней... не могла же я бросить её... папа умер, когда я была ещё маленькая... мы были очень близки... очень... Я сидела возле её кровати и беззвучно плакала, а она... она... - Люба замолчала, потом успокоившись, закончила, - тогда я её выходила, а потом, во время этого АТО, от всех переживаний, серце видно не выдержало... пришла от подруги, у которой сын погиб, и всё... - Люба надолго замолчала, закрыв лицо руками. - Ты... ты... не надо, - лицо Яны исказила гримаса, она судорожно всхлипнула. Они плакали обе горько, долго, пока слёзы не иссякли. Люба подняла голову. - Нельзя показываться на люди... лицо опухло, да, красное? - Я думала, ты... сильная... а ты... - Ну, конечно я сильная, я очень сильная... В этом мире мужчин... в этом странном мире, только мы, женщины, можем, слышишь, только мы не должны дать мужчинам... Они же странные создания, для них жизнь - ничто, главное это их амбиции... если не мы, всё полетит в тартарары... сама подумай... Ладно, я пойду, посижу где нибудь на бережку, приду в себя, а ты... ну, в общем, что хотела тебе сказать: если ты решишь жить, то здесь ты очень быстро поправишься, здесь такой климат, буквально через несколько дней ты станешь на ноги, и тебе не будет так тошно от своей беспомощности. - Где это здесь? - Послушай, это уже тема другого разговора... я пойду... потом. После этого разговора Яна стала выздоравливать. Её перенесли на общую поляну, чтобы не было так скучно лежать. Девушка долго молчала, но когда заговорила... - Слушайте, вы серьёзно думаете, что Крым мог быть Украиной? Севастополь - город русской славы - признал бы ваши законы, вашу интерпретацию истории? Ваших «героев»? Вы серьзно думаете, что Крым мог заговорить по-украински... ваши постановления об украинизации, которыми вы засыпали местные власти... это же бред. Господи, какие же вы ограниченные. Вы, прежде чем принять какую-то идею, хоть бы почитали что-нибудь. Думаю, нормальный человек, если бы узнал, что ваш Донцов, идеолог национализма, переводил « Майн Камф» Гитлера или труд Муссолини, то сразу бы понял, что к чему. Скажи мне, кто твой друг... Скакать проще, чем думать... что посеешь, то пожнешь... - девушка замолчала, изо всех сил зажмуривая глаза, чтобы слезы не капали, и отвернулась. Все молчали. Этот горячий монолог никто не успел остановить, но никто и не вступил в дискуссию. - Когда она успокоится, надо объснить ей ситуацию, хоть это и трудно, но необходимо, я уже пыталась, но пока видно не убедительно, - сказала Люба. - В чем вы хотите меня убедить, - повернула голову Яна, - это бесполезно, можете не стараться. - Ніхто ні в чому не буде тебе переконувати, ти маєшь право мати свою особисту думку, головне, щоб ти висловлювала її спокійно, без зайвих негативних емоцій, - сказал Денис и улыбнулся, - у нас тут свобода слова при наявності поваги і доброзичливості. А краще побалакаємо за щось приємне... за любов, наприклад, - парень осекся, увидев в глазах Яны боль, - пробач. Он встал и пошел искать себе занятие. Обернувшись, сказал: - Оно укроп тобі костилі доробляє, скоро будешь, - обидное «скакати» чуть не сорвалось с его губ, но он сдержался, - ходити... ходити краще, ніж лежати. ...................................................................................................... Яна лежала, часами уставясь в небо. Олег приходил, приносил фрукты, цветы, сидел рядом, девушка отворачивалась. Жизнь шла своим чередом, скоро Яна смогла, опираясь на « костыли», потихоньку ходить. Олег все время оказывался рядом. Как-то вечером, после ужина, пели. Песни заменяли телевизор, интернет и радио, и прочно вошли в их жизнь. Вдруг Яна сказала: - Я тоже спою. Все приготовились слушать, как-то волнуясь за неё, за эту девочку. - Бегут весенние ручьи и солнце в них купает ноги, а мы сегодня все спешим, благословим свои дороги... Ой, ты синее небо России, очарована небо тобой, и березки, подружки босые, мне приветливо машут листвой. Я нигде без тебя не утешусь, не смогу без тебя моя Русь, ты прости меня Господи, грешна, о России тебе помолюсь... Другого буду целовать, с другим быть может брошусь в омут, но разве сможет он понять чужую страсть к родному дому... Ой, ты синее небо России, очарована небо тобой, и березки, подружки босые, мне с пригорочка машут рукой... Девушка пела перефразированный текст известной песни, выговаривая слова, как будто что-то пыталась доказать или растолковать. ...Майкл спел песню «Битлз» и Яна вдруг спросила: - А как же английский язык? Вот все славянские языки произошли от древнеукраинского... Миша улыбнулся. Майкл, хотя вопрос был задан не для ответа, добродушно сказал: - Сотворил Господь человеков по образу и подобию своему и сказал: «плодитесь, размножайтесь, живите и радуйтесь». Отец у нас один, у всех у нас по два глаза, один нос, один рот, по два уха, две руки, две ноги... сердце, печень и все остальное, и все хотим счастья, любви, здоровья, растить детей... А разные мы, чтобы было веселей... - А у нас была кошка, и она привела котят и все котята были разные, и рыжий, и серенький и даже трехцветный, такие хорошенькие, - поддержала разговор Вероника. ........................................................................................................ Яна поддела Романа и тот не выдержал, подхватился и подскочил к ней. Девушка стояла, прислонившись к дереву, опираясь на самодельные костыли. - Відійди, - Олег стал между ними, - не чіпай її. - Да не надо меня защищать, пусть ударит, это ж «цілком нормальна реакція - бити тіх, хто не згоден з тобою»... отойди, пусть ударит, может ему легче станет. - Відійди, вона як дитина, не розумієш, ти б ображався на дитину, яка тебе дражнить? - Не збираюсь я її бити, ще не вистачало. Чому вона постійно підколює? Мужчины постояли, глядя друг на друга, потом Роман развернулся и ушел. Не глядя на девушку, Олег тоже отошел, сел на своё место и продолжил что-то мастерить. ................................................................................................... - Не надо мне помогать, слышишь, я не нуждаюсь ни в жалости, ни помощи мне твоей не надо! - Яна сжала губы, лоб её нахмурился. Она оттолкнула парня. Все это длилось уже не первый день и вдруг... Аня не выдержала. - Знаешь, все-таки ты неблагодарная... для тебя столько делают, а ты... - А я вас не просила, нечего теперь этим тыкать. - Все равно так себя нельзя вести. - Не треба, Аню, облишь. - А ти, ти, ти ж чоловік, де твоя гордість, вона тебе шпиняє, а ти... хіба так можно, чоловік не має бути ганчіркою, він повинен бути гордим! - Бувають випадки, коли сила проявляє себе у другому... я ніколи не ховав кохану людину, - тихо сказал Олег, печально посмотрел на Аню и ушел. Яна, бледная, как в тот день, когда её почти бездыханную он принес в лагерь, торопливо схватила костыли, уронила один, попыталась взять, упала, пыталась встать. Антон подошел, помог подняться. Не поднимая глаз, девушка кое-как оперлась на костыли, спотыкаясь, дошла до края поляны и скрылась за деревьями. Стояла гнетущая тишина, всем было не по себе. - Жалко тетю Яну, да, мама Люба? Женщина погладила по голове прижавшуюся к ней девочку. Аня растерянно смотрела на всех, и вдруг сорвалась с места и побежала за девушкой. - Ты прости меня, ладно? - сказала, глядя в глаза, полные боли. - Прости, пожалуйста. ...................................................................................................... Прошло несколько часов, а Олег не приходил. Начинались сумерки. Беспокойство охватывало людей в лагере. - Я пойду, поищу его, попрошу прощения, - подхватилась Аня. - Только бы ничего не случилось, - Люба покачала головой. - Обиделся, сидит где-то сам и переживает, - сказал Игорь. - Пойдем вместе, - Антон поднялся, - скоро стемнеет. - Я тоже поищу, - Миша встал, - надо парня домой возвращать, что он там как сирота. - Давайте пошукаємо, тільки зараз буде темно, щоб ніхто не загубився, - встал и Руслан. - Може він дрихне собі під кущиком, пташки співають, - Денис тоже поднялся. - Хорошо бы, - улыбнулась Лида. - Може він на цей раз не Яну знайшов, а Еву, може вона його пригощає яблучками з дерева пізнання добра і зла, а вони такі ж солодкі, - Марк тоже попытался разрядить нарастающее волнение. ...Олега не нашли, поиски решили отложить до утра. Всю ночь горел костер, они не спали, неторопливо текла беседа. - У мене товариш, знайомий, - рассказывал Роман, - скоро зіпьється, кожен вихідний п`є, а що, каже, ще робити, в селі роботи нема, поїхав на підприємство, живе у гуртожитку. Цілу зміну вішає курок на крюки, як робот, руки болять, кілька сотен за зміну, не пам`ятаю вже, скільки треба їх почіпити. А як приїхав він, нічним мийщиком влаштувався, усю ніч мив з напарником от пір`я та крові цехи, з кислотою, мийними розчинами, а вранці, вже додому скоро йти - виходить курка і іде по цеху, когтиками цок-цок, мужик їм каже, щас побачать оце і оштрафують на енну сумму... треба її того... а напарник, такий інтелигентний, розгубився і каже, я сюди мийщиком працювати прийшов, а не вбивати, а той йому, дурак ти, знімуть півзарплатні, встав, взяв її за ноги, і тріснув головою об цементовий бордюрчик... а тепер, коли він там два роки проробив, той напарник каже: «Мені все по фіг, я сам тут як тварина». Кажу: «Залишай усе, їдь куди небудь, шукай чогось другого», а він мені: « - І куди? Я матері висилаю гроші, вона так радіє, де і шо я маю шукати, поясни мені? У вихідний вийдем з хлопцями на Дніпро, по 200гр. накатимо, зкупаємось і лежу засмагаю, на небо дивлюся...» - Все одно, так не можна, - сказав Марк, - людин