Глава 48
ГЛАВА 48 По видимому, вождь решил сделать из них «придворных музыкантов». Их завели в большой сарай и заперли. Душистая трава охапками лежала на земле и путешественники с удовольствием стали рассаживаться. После «концерта» все вещи они смогли взять с собой, и теперь сложили их под одну стенку. - Может надо было накинуться на них, пока руки были развязаны, всем сразу, отнять оружие, - задумчиво сказал Игорь. - Это на крайний случай надо приберечь, может удастся как-то по другому... с нами же женщины и дети, что с ними будет? - рассуждал Миша. - Да, надо постараться без потерь выйти из этой ситуации, мы все готовы драться, но может есть выход поумней, - Антон смотрел на Аню, которая делала себе «гнёздышко», устраиваясь поудобнее. - Головне, щоб ми разом усі були, як то кажуть: «один за усіх, усі за одного»... а помирати, то що... на те і життя, щоб боротися за нього до останнього, - Денис был непривычно серьёзен. - Надо устроить побег, оглядеться, присмотреться и сбежать... зачем нам это племя? ...это другая сказка, не наша, - сказала Аня, - главное не злиться, не поддаваться на первобытные эмоции, в общем быть мудрыми, тогда и можно спастись, а если мы как дурачки начнем себя вести, то получится коллекция для энтомолога. - Що, що? - не понял Роман. - Как жука на булавочку, проткнут копьём, и что ты с него спросишь, на дикую эмоцию такой же дикий ответ, - объяснил Игорь. - А як ти з ним говорила, - спросил Павел, - на якій мові? - Очень просто, все слова наоборот, мы с девчонками в училище так записки друг другу писали. Вот дайте огрызок карандаша какой-нибудь...Вот... Лида... наоборот Адил... Аня... наоборот Яна, ну, надо же... Денис... Синед... Миша... Ашим... - «Игорь» можешь не переводить, - заявил муж, - я уже перевел... это ж надо... хоть имя меняй. - А Вероника как будет? - спросила девочка, - папа Миша, дай мне листочек и карандаш. ....................................................................................................... Небольшую территорию леса возле речки туземцы оцепили и разрешили своим пленникам общаться, купаться, рвать плоды и орехи. Потом им пришлось дать концерт на обеде вождя. Он сидел серьёзный и внимательно слушал. Выступление имело успех у аборигенов, артистов закидали цветами и потом всем им предложили праздничный обед. - Отч отэ ?- спросила Люба, показывая на жареное мясо. - Осям... цяаз... набак... нело. - Мясо, заяц, кабан, олень, - перевела Лида. - Не, пожалуй я буду есть фрукты и овощи, и ещё вот лепешки, - сказала Люба. - А вот грибочки, смотри, симпатичные какие, - Аня аккуратно взяла рукой гриб. - Одна надежда, что он меломан, - сказал Игорь, беря жареную на вертеле дичь. - І що? - Руслан достал ломоть какого-то овоща. - Ну, может не отравят хоть первые дни, пока не надоедим... - «Уездный предводитель команчей» удалился, какой такт, даёт нам спокойно поесть, - Миша осматривал стол, - рыбки что-ли попробовать... будем надеяться что не фугу... Люба давала Джимми и Веронике то, что сочла съедобным. ...После обеда они расположились табором у речки. Мужчины, собравшись в тесный круг, что-то оживленно обсуждали, поглядывая на застывших между деревьев свирепых туземцев. Люба сидела под деревом и играла с детьми цветными камушками, которые они насобирали на берегу реки. Потом Джимми примостился рядом и стал засыпать. Уложив его поудобнее, женщина запела колыбельную, которая сочинилась вчера вечером: - Спи, мой маленький малыш, почему же ты не спишь, месяц смотрит нам в окно, дети все уж спят давно, только ты один не спишь, баю-баю спи, малыш... Потом она вспомнила песню с пластинки Лидии Руслановой, одной из её любимых певиц. - На улице дождик с ведра поливает, с ведра поливает, землю прибивает, землю прибивает, брат сестру качает, ой, люшеньки люли, брат сестру качает, брат сестру качает, ещё величает... Люба почувствовала чей-то напряженный взгляд и повернула голову. В двух метрах от неё стоял предводитель племени и внимательно слушал песню. Горло перехватило и она замолчала. Мужчина сделал нетерпеливый жест рукой и кашлянув, Люба продолжила. - Сестрица родная, расти побыстрее, расти побыстрее, да будь поумнее... отдадут тя замуж... во чужу деревню, в семью несогласну. На улице дождик с ведра поливает, с ведра поливает, брат сестру качает... В глазах сурового вождя была такая печаль, что женщина перестала его бояться и осмелилась спросить: - Имя? Ями ? - показала на себя, - Я - Абюл, ыт ? - Нави, - ответил мужчина гортанным голосом. - Иван, - улыбнулась Люба. Лицо дикаря исказила гримаса, он что-то быстро произнёс, жестикулируя, и она догадалась, что должна пойти с ним. - Хорошо, сейчас я скажу девочкам, чтобы присмотрели за малышом. Люба тихо, не привлекая ничьего внимания, подошла к Ане, шепнула что-то и ушла. - Где Люба? - Миша не нашел глазами жену и стал спрашивать у женщин. - Там ребенок заболел, её попросили посмотреть, - спокойно, как просила её Люба, ответила Аня. - Почему её, ты же медсестра? - Наверное, она старше выглядит, солиднее, и потом она же ребенка нянчила, - нашлась Аня, - Джимми спит, посиди возле него, мы пойдем купаться. ....................................................................................................... Люба зашла в хижину. Изнутри она была просторнее, чем казалась снаружи. Полы были застелены мягкими разноцветными шкурами. Горели огоньки в каких-то плошках и ароматные благовония наполняли обиталище вождя. Плетенная корзина, полная аппетитных отборных фруктов стояла на «журнальном столике» - отполированном пне какого-то могучего дерева. «Не буду себе льстить... он бы выбрал кого-то помоложе и покрасивее, значит ему надо что-то другое...» подумала Люба и... запела. - На улице дождик с утра поливает, а сестрица братца в зыбочке качает, в зыбочке качает, ещё величает: «Братик ты мой родный, вырастай скорее, вырастай скорее, да будь поумнее...» Люба не знала почему она это пела... такого куплета не было на пластинке, она это придумала сейчас... - Вырастешь большой ты, отдадут в солдаты, а мы с мамкой дома будем тебя ждати... Нави глядя на неё слушал песню, потом сел на шкуру, обхватил голову руками, закачался и застонал. - Ну, что ты миленький, что такое? - женщина села рядом и стала гладить его по жестким волосам, - всё будет хорошо, Ванечка... Мужчина поднял голову. - Ты Люба, да? Женщина улыбнулась и кивнула головой. Он поднялся, походил по хижине, с интересом её рассматривая, потом начал рассказывать свою историю. Слова хлынули неудержимым потоком. - Я служил во Французском легионе... контракт на пять лет... успел отслужить три. Неофициальный девиз там: «Наша родина - легион». Как я туда попал? Думал-думал, где я могу нормальные бабки заработать, в армии отслужил, чего прозябать, заработал на билет, рванул во Францию... человек десять на место, отбор жесткий, прошел, четыре месяца учебка, французский учил... первые слова которые должен знать назубок легионер, какой бы национальности он не был: «Я француз. Я защищаю интересы Франции». Тысяч семь людей в легионе, из них треть - славяне... югославы, русские, украинцы... Русские у них это и русские и украинцы, они нас там не различают... да и что нас различать... У меня друг... был... - Иван помолчав, добавил, - погиб... с Киевской области... Димка... Димон... ох, мы и радовались, что вместе служили... земеля... я ему доверял как себе... и он мне так же... он у меня на руках умирал, ох и озверел я тогда, крошил их в окрошку... дали мне потом отпуск по Парижу погулять и премию. Помянул Димку... думал выгонят на хрен... обошлось, командир отмазал... лово замолвил... Служба там эта психологическая, «гестапо» её ребята называют, всё мне «допросы» устраивали... Прошел я все тесты, сам чувствую не то, не то уже, будто не Димона убили, а меня навылет вот тут где душа, и я не умер, но и жить уже нормально не могу... мы с ним в походах пайку делили, сигареты... так-то кормят хорошо, обеспечение нормальное, на уровне, грех жаловаться, а в командировках всякое бывало... война... и сигарету одну на двоих курили... сколько было... прикрывали друг друга... Когда рядом - свой, это ж совсем другой расклад. А как нас на патрулирование послали на фестиваль и мы одного шахида задержали, не дали ему в воздух все поднять. Ну, говорю, Димон, теперь два раза в году день рождения будем отмечат