окно, дети все уж спят давно, только ты один не спишь, баю-баю спи, малыш... Потом она вспомнила песню с пластинки Лидии Руслановой, одной из её любимых певиц. - На улице дождик с ведра поливает, с ведра поливает, землю прибивает, землю прибивает, брат сестру качает, ой, люшеньки люли, брат сестру качает, брат сестру качает, ещё величает... Люба почувствовала чей-то напряженный взгляд и повернула голову. В двух метрах от неё стоял предводитель племени и внимательно слушал песню. Горло перехватило и она замолчала. Мужчина сделал нетерпеливый жест рукой и кашлянув, Люба продолжила. - Сестрица родная, расти побыстрее, расти побыстрее, да будь поумнее... отдадут тя замуж... во чужу деревню, в семью несогласну. На улице дождик с ведра поливает, с ведра поливает, брат сестру качает... В глазах сурового вождя была такая печаль, что женщина перестала его бояться и осмелилась спросить: - Имя? Ями ? - показала на себя, - Я - Абюл, ыт ? - Нави, - ответил мужчина гортанным голосом. - Иван, - улыбнулась Люба. Лицо дикаря исказила гримаса, он что-то быстро произнёс, жестикулируя, и она догадалась, что должна пойти с ним. - Хорошо, сейчас я скажу девочкам, чтобы присмотрели за малышом. Люба тихо, не привлекая ничьего внимания, подошла к Ане, шепнула что-то и ушла. - Где Люба? - Миша не нашел глазами жену и стал спрашивать у женщин. - Там ребенок заболел, её попросили посмотреть, - спокойно, как просила её Люба, ответила Аня. - Почему её, ты же медсестра? - Наверное, она старше выглядит, солиднее, и потом она же ребенка нянчила, - нашлась Аня, - Джимми спит, посиди возле него, мы пойдем купаться. ....................................................................................................... Люба зашла в хижину. Изнутри она была просторнее, чем казалась снаружи. Полы были застелены мягкими разноцветными шкурами. Горели огоньки в каких-то плошках и ароматные благовония наполняли обиталище вождя. Плетенная корзина, полная аппетитных отборных фруктов стояла на «журнальном столике» - отполированном пне какого-то могучего дерева. «Не буду себе льстить... он бы выбрал кого-то помоложе и покрасивее, значит ему надо что-то другое...» подумала Люба и... запела. - На улице дождик с утра поливает, а сестрица братца в зыбочке качает, в зыбочке качает, ещё величает: «Братик ты мой родный, вырастай скорее, вырастай скорее, да будь поумнее...» Люба не знала почему она это пела... такого куплета не было на пластинке, она это придумала сейчас... - Вырастешь большой ты, отдадут в солдаты, а мы с мамкой дома будем тебя ждати... Нави глядя на неё слушал песню, потом сел на шкуру, обхватил голову руками, закачался и застонал. - Ну, что ты миленький, что такое? - женщина села рядом и стала гладить его по жестким волосам, - всё будет хорошо, Ванечка... Мужчина поднял голову. - Ты Люба, да? Женщина улыбнулась и кивнула головой. Он поднялся, походил по хижине, с интересом её рассматривая, потом начал рассказывать свою историю. Слова хлынули неудержимым потоком. - Я служил во Французском легионе... контракт на пять лет... успел отслужить три. Неофициальный девиз там: «Наша родина - легион». Как я туда попал? Думал-думал, где я могу нормальные бабки заработать, в армии отслужил, чего прозябать, заработал на билет, рванул во Францию... человек десять на место, отбор жесткий, прошел, четыре месяца учебка, французский учил... первые слова которые должен знать назубок легионер, какой бы национальности он не был: «Я француз. Я защищаю интересы Франции». Тысяч семь людей в легионе, из них треть - славяне... югославы, русские, украинцы... Русские у них это и русские и украинцы, они нас там не различают... да и что нас различать... У меня друг... был... - Иван помолчав, добавил, - погиб... с Киевской области... Димка... Димон... ох, мы и радовались, что вместе служили... земеля... я ему доверял как себе... и он мне так же... он у меня на руках умирал, ох и озверел я тогда, крошил их в окрошку... дали мне потом отпуск по Парижу погулять и премию. Помянул Димку... думал выгонят на хрен... обошлось, командир отмазал... лово замолвил... Служба там эта психологическая, «гестапо» её ребята называют, всё мне «допросы» устраивали... Прошел я все тесты, сам чувствую не то, не то уже, будто не Димона убили, а меня навылет вот тут где душа, и я не умер, но и жить уже нормально не могу... мы с ним в походах пайку делили, сигареты... так-то кормят хорошо, обеспечение нормальное, на уровне, грех жаловаться, а в командировках всякое бывало... война... и сигарету одну на двоих курили... сколько было... прикрывали друг друга... Когда рядом - свой, это ж совсем другой расклад. А как нас на патрулирование послали на фестиваль и мы одного шахида задержали, не дали ему в воздух все поднять. Ну, говорю, Димон, теперь два раза в году день рождения будем отмечать. Да сколько всего было за три года... и остался я один как в пустыне... а впереди ещё два... Не, ребята хорошие были конечно, Жюль, нормальный парень. Как-то Димка чуть не подрался с ним, тот его что-то поддел, а он ему: « А мы вашу наполеоновскую армию разбили в пух и прах, обломались вы на нас, кто с мечом на Русь прийдет, от меча и погибнет! А в гости - пожалуйста, мы вас уважаем за революцию, за Коммуну, и особенно за французское сопротивление во время второй мировой, вы классные ребята, французы...» Но друга уже никто не заменит... никогда... настоящий друг... который не продаст ни за какие пряники сусальные... в бою прикроет... не сдаст... не бросит... не сольёт... последний глоток воды на двоих поделит... он больше, чем брат... Такую дружбу ничем нельзя измерить. Ты чего? - спросил Иван, заметив слезы на глазах женщины. - Ничего, ничего, - справляясь с собой, произнесла Люба, - рассказывай, я слушаю... - Да что рассказывать... как-то послали нас снова туда, где Димка погиб, ну, у меня крышу сорвало... много положил... какой-то азарт убийства, а потом взрыв, сознание потерял, очнулся, лес и эти дикари с копьями, а слова все из меня выходят наоборотные... пытался идти, сколько ни шел снова сюда выходил... а жизнь продолжается, пришлось защищаться, нескольких застрелил, остальные... выбрали вождем, подчиняются бесприкословно. Еды валом, тепло, женщины есть, не знаю какая страна, что за местность, сколько я тут... было лето 2013-го... сам не понял, что со мной, мозг будто в плену, чувства в плену, желания самые примитивные - еда, секс, власть... Все самые красивые женщины - мои, падают к моим ногам без разговоров, что хочешь, то с ними и делай, потом наскучило. Пошли войной на соседнее племя, азарт, адреналин, победа, ещё бы, куда этим несчастным дикарям тягаться со мной, легионером... у нас знаешь какой герб был - «граната и семь языков пламени »... гранат тут не было, конечно, но пламени сколько хочешь. Женщин и детей брали в плен, строго настрого приказал не трогать, иначе смерть, первых ослушавшихся пришлось наказать, дальше уже никто не осмеливался. Мужчин по ситуации, кого во время боя убивали, кого брали в плен... Вопли, кровь... Наскучило и это. Душа просила чего-то утонченного... увидел девушку, красивую, аж дух захватывает, что-то дрогнуло внутри, обрадовался, ну, думаю влюблюсь, что ли... Тоненькая, шоколадная, черты лица такие... глаза... - Девушка стояла, словно статуэтка, и пират поспешно направил свой корабль, и в неё влюбился, и её назвал он птичкой на ветвях своей души, - проговорила Люба. - Вот-вот, как в песне... статуэтка... начал я за ней ухаживать, не спеша, чтобы удовольствие продлить, цветы, подарки, сам значит как остолоп втуплюся в неё и рассматриваю... душа, не спи, просыпайся фантазия... глаза как звезды... губы как кораллы... В общем, назначили день свадьбы, все чин по чину... Иду на озеро искупаться и что я вижу - моя статуэтка совершает ритмические движения своего совершенного тела на губастом лупатом парне, которого мы взяли в плен в последнем сражении Солнцеликого с племенем убогих заозёрников... ну, за озером живут... и он был на самой тяжелой и грязной работе. Увидели меня, побледнели-посерели оба, трясутся, она вопит: «Не убивай нас, бог Солнца и Луны, пощади!» Я ей говорю, типа того, дура ты, я же жениться на тебе хотел... Люба улыбалась и Иван тоже. - ...почему ты променяла меня на этого урода? Она вопит: «Ты бог, ты бог, я тебя боюсь, боюсь»... И так подурнела сразу, вся влюбленность моя улетучилась. Вообщем трах..л я её и утопил в озере. - Правда? - Люба перестала улыбаться и глаза сделались огромные. - Да нет, - засмеялся Иван, - поженили их, скоро малой будет, такой же наверное губатый и лупатый... - набил трубку, закурил и закончил рассказ. - Так я и жил в какой-то полудрёме, в какой-то глухо осознаваемой тоске... как заколдованный... Спасибо, сестренка, ты меня расколдовала, даже не знаю как тебе это удалось... - Для меня самой это загадка, - улыбнулась Люба и спросила. - Пойдешь с нами? - А куда вы идете? Люба встала. - Надо поторопиться, пока Мишка глупостей не наделал. Мы в город изумрудный идем дорогой трудной, идем дорогой трудной, дорогой не прямой, заветное желание исполнит мудрый Гудвин и Люба возвратится с детишками домой! Мы идем... в общем можно рассказывать и долго и совсем коротко, сейчас некогда, поэтому короткий вариант, нас всех сюда, в эту параллельную реальность тоже забросило, и мы идем узнать у местного мудреца как можно возвратится домой. Все, я пошла, будь здоров, увидимся ещё! - А колыбельную?! - Не-ког-да... побежала... ...................................................................................................... Джимми проснулся, расплакался и Мише пришлось взять его на руки. Тут их стали загонять в сарай. Переживая за Любу, Миша подоше