Глава 53
ГЛАВА 53 Было жарко и если бы не ощущение, что все это кошмар, дурной сон, наверное было бы страшно. Лиля стояла и вспоминала молитву, которой ее учила бабушка, слова ускользали. Некоторые строчки она повторяла по несколько раз, потом стала просто твердить про себя: «Господи помоги, Матерь Божия помоги, Ангел-Хранитель ПОМОГИ!» Песок оседал на лицо и скрипел на зубах. Вокруг стоял галдеж, плач. Женщины, дети, в обычной и национальной одежде, измученные, многие с кровоподтеками и ссадинами. Нет. Это не могло быть правдой. Однако мужчины с автоматами, их глаза, глядящие на все из прорезей разнообразных балаклав и арафаток, камуфлированная одежда, и символика... да, символика... Если что, побежать, пусть лучше застрелят. А когда... когда это сделать... да и застрелят ли, может просто догонят. «Боже, так хочется жить...», была такая песня группы «Рождество»... нет, там не было «Боже», там было просто - «ты знаешь, так хочется жить»... она еще посмеялась тогда, песня мелодичная конечно, но слова, особенно тот куплет, про «задавило» и «прибило», они с подругой, упивавшиеся сонетами Серебряного века, и взахлеб читавшие друг другу стихи любимых поэтов, постебались над «высокой поэзией» шансона-попсы... теперь в голове выплыли слова... у нее была хорошая память, особенно на рифмованные строчки... ты знаешь, как хочется жить, наслаждаться восходом багряным, жить, чтобы просто любить всех кто с тобой рядом... ты знаешь, так хочется жить в ту минуту, что роковая, все плохое забыть, всех простить, лишь прощенье - спасенье, я знаю... Значит, прощенье... бабушка тоже об этом говорила. Христос простил даже тех, кто его распял... и вознесся... И в книгах Лазарева «Диагностика кармы», которые ей Юлька давала в общаге, написано, что у нас на планете одно общее энерго-информационное поле, и главное - это любовь, и лучшая молитва - это состояние любви... и... и благодарности за все... Как это сложно и непонятно, т.е. любить на самом деле это просто... любить бабушку, маму и папу, друзей, преподавателя, которым восхищаешься, дело, которым нравится заниматься, людей, которые разделяют твои взгляды или хотя бы относятся к тебе с симпатией... нет проблем, почему бы их и не любить. Что делать с остальными? Бабушка читала ей из Библии, что-то типа того, что какая же заслуга в том, что-бы любить друга, а вот врага... вот это, короче, высший пилотаж. Мысли проносились в голове, хотелось понять, ведь Бог дает все для чего-то, ничего на свете не совершается без его воли... Лиля не была особо религиозной, просто ей нравилось размышлять, думать о смысле жизни, сосед дядя Коля, который захаживал к ним попить чайку с пирожками, говорил, что это в ее годы нормально, и еще у нее была замечательная бабушка, добрая и мудрая, она говорила, что если бы запечалилась совсем, то у нее не хватило бы сил выдержать ту жизнь, которую она прожила. «Родная моя...» Горло перехватило и на глазах выступили слезы. «Не раскисать!», мысленно прикрикнула на себя девушка, «не жалеть себя, Ангел - хранитель, ты же со мной, правда... Помоги! А я тебе помогу, буду умницей, буду ловить каждый шанс, который мне даст жизнь... Господь...» Лиля как будто услышала негромкий бабушкин голос: «Верую во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым, и во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век, Света от Света, Бога истинна от Бога истинна... И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, Иже от Отца исходящего...» Она опустила глаза и слушала родной голос, произносящий «Символ Веры». Громкие вопли, раздавшиеся совсем рядом, вернули ее в реальность. Начался торг. Женщина лет 50-ти протестовала против того, что ее продавали отдельно от дочери, она умоляла, цеплялась за одежду, но была грубо отброшена сильной мужской рукой. «Да это настоящее среднивековье». Девушка наблюдала как коричневый пожилой араб цеплял ценники на одежду, вероятно для удобства торговых операций. «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли...» И вот группа мужчин подошла к ней. Явное удовольствие читалось на лицах. «Товар высшего качества, и продавець и покупатель будут довольны», подумала Лиля и неожиданно для себя улыбнулась. Неожиданно это было и для них. «А х.ли нам (во время учебы в университете ей пришлось жить в общежитии, и несмотря на любовь к поэзии, такая жизнь предполагала знание народних перлов), красивым бабам, вон Роксолана любимой женой султана стала, а тут надо как-то сбежать, домой попасть, всего-то делов... Красота и ум - это сила. А то сразу в панику...» Мужчин было около десяти человек. Хорошо одетый колоритный представитель арабской национальности лет 40-50, с ним был высокий молодой человек лет 27-30, одетый в белую рубашку и белые брюки, черноволосый и смуглый, трое боевиков с автоматами, вероятно охрана, «продавец», бойкий и говорливый, как все продавцы по призванию, ему помогали люди в камуфляжах и с оружием. Легкая, едва заметная улыбка девушки, вызвала какое-то радостное удивление. Лиля опустила глаза и через мгновение снова глянула на мужчину, уже не улыбаясь, с трогательным детским выражением, потом коротко, но выразительно, на его спутника и чуть наклонив голову стала рассматривать свои руки, стиснутые в волнении, длинные пушистые ресницы порхали как мотыльки. - Не буду торговаться, две с половиной тысячи будет в самый раз за эту красавицу! Маленький араб засиял, но вознамерился все-таки продолжить торг. Молодой мужчина перебил его, обратившись к дяде по-английски. Бабушка Лили - преподаватель английского, с детства увлекла любимую внучку языками. Когда пришла пора учиться, то Лиле не надо было думать куда поступать. Не считая родных - украинского и русского, она свободно владела английским. И теперь легко поняла о чем шла речь, вернее о ком. - Дядя, ты знаеш, как я безгранично уважаю и почитаю тебя, послезавтра мое день рождения, и я наконец-то придумал себе подарок, я выбрал игрушку... ты позволишь мне попросить у тебя уступить мне ее. Кислая мина была ему ответом, но потом родственные чувства взяли верх. Дядя ответил: - Ладно, Камиль, в последнее время ты и так много работал, разреши мне преподнести тебе этот подарок в день рождения, - что-то промелькнуло в его глазах, - завернем в праздничную упаковку и перевяжем ленточкой. У Лили сжалось сердце. Она не знала, что представляет из себя этот парень, тем более после такой тирады было сложно предположить, но рискнула. Подняв голову, девушка посмотрела на Камиля таким умоляющим взглядом, что он поспешил ответить, одновременно доставая портмоне. - Прости, дядя, но до послезавтра так долго ждать, - вытащив доллары он отсчитал три тысячи, - без сдачи. Грубо схватив Лилю за волосы, черноглазый «племянник» покрутил ее головой, как будто любуясь, и сказал что-то по-арабски, такое, что все мужчины вокруг громко захохотали, можно сказать, что просто заржали как жеребцы. Лилю посадили в шикарный джип и в сопровождении двух джихадомобилей с пулеметами, куда-то повезли. Горло перехватывало, в носу щипало от подступающих слез, она сдерживалась изо всех сил, и пыталась читать молитвы, иногда шевеля губами. Всю дорогу мужчины разговаривали, не обращая на нее внимания, потом джип остановился возле какого-то здания, и Камиль по-английски пригласил ее выйти. Выйдя из машины, Лиля огляделась, можно было попытаться бежать, но куда, по улицам ходили люди с автоматами, языка она не знала. Они вошли в квартиру, и мужчина показал ей ванную, туалет, кухню. Выглядел он вполне адекватно. Лиля вошла в ванную, и закрыла дверь на щеколду. Подумала, сняла легкую блузку и длинную цветастую юбку, залезла под душ, быстро выкупалась, вытерлась чистым полотенцем, которое нашла в шкафчике, также быстро оделась, и присела на табурет. Через какое-то время Камиль постучал в дверь и пригласил девушку ужинать. - Я не выйду, - сказала Лиля по-английски. - Не бойся, здесь тебя никто не обидит. Выходи, ты же наверняка голодная, я тоже весь день ничего не ел. - Бедняжка, чем же ты был занят. Мужчина улыбнулся. - Вот придешь ужинать и поговорим. - Камиль, так кажется тебя зовут, дай мне слово, что ты... - Лиля замолчала, - есть для тебя что-то дорогое, чем ты можешь поклясться, - она вздохнула, - хотя по Библии клясться нельзя, просто дай слово. Молодой араб помолчал. - Ты моя гостья, гостей на Востоке не обижают. Приходи. Посидев еще немного, Лиля решилась выйти. - Как вкусно пахнет, - она несмело зашла на кухню, - и как-то непривычно, наверное какие-то приправы, которыми мы не пользуемся... Мужчина предложил ей стул и поставил тарелку. Ужин начался. - Правда, очень вкусно, спасибо. Мужчины готовят лучше женщин, они всегда вкладывают в этот процесс душу, для мужчин, думаю, это скорее похоже на медитацию, а для женщин это будни, обязанность, зачастую это происходит автоматически, - Лиля облизала пальцы, и увидев, что Камиль смотрит на нее, сказала, у