Садиться именно сейчас на землю, совсем не входило в мои планы. Тем более, что как я понимаю, мой парашют просто не раскрылся, датчика автоматического раскрытия парашюта я не обнаружил. Следовательно, мой напарник, сейчас в виде размазанной лепешки находится где-то на земле. Конечно его найдут не сразу, Все же мы удалились достаточно далеко от места старта, но когда найдут возникнут некоторые вопросы. Чтобы их избежать нужно находиться, как можно дальше от этого места. Надеюсь в этом случае, просто чтобы не раздувать никому не нужное дело, спишут на то, что у кого-то не раскрылся парашют, и на этом все завершится. А сейчас мне очень не хочется оказаться неподалеку от спрашивающих. Именно поэтому, я и решил положиться на силу ветра и удачу, и улететь на воздушном шаре, как можно дальше. Радовало, хотя бы то, что ветер дует именно на север, а не на юг. И что рано или поздно я надеюсь достигну территории которую лет через десять назовут Белизом. А уж оттуда, постараюсь вполне официально перебраться в Мексику.
Пока же у меня есть дела и по важнее. На дне корзины, все так же валялась моя фотография, бумажник человека, который собирался меня убить и рассыпанная по полу мелочь. Мелочь, сразу же улетела за борт. Вряд ли в любой другой стране она мне понадобится. Нож, у меня был свой, и гораздо лучшего качества, чем этот. Когда-то мой нож, был закреплен под стволом карабина Симонова, с которым я некоторое время партизанил в Никарагуа. И по качеству и остроте был гораздо лучше этой самоделки. Фотографию я изорвал на мелкие клочки и пустил по ветру, вслед за ними улетел и нож, а я тем временем раскрыл бумажник.
В нем, к моей радости обнаружились две сотни долларов, видимо плата, за подъем шара и участие в шоу, сложенный пополам конверт с письмом внутри, и небольшом кармашке серебряная монета номиналом в один доллар США выпущенная в 1921 году. С одной стороны на ней была изображена голова женщины во фригийском колпаке символизирующая свободу, а на другой белоголовый орлан, являющийся геральдическим символом США. Похоже, мужчина, хранил ее как талисман. Монета и две стодолларовые банкноты тут же присоединились к моим сбережениям. Бумажник, еще раз обследованный на предмет, вдруг чего-то не заметил, улетел за борт, туда же я собирался отправить и письмо, как вдруг увидел в обратном адресе отметку о том, что письмо было отправлено из Явисы, и знакомое имя, указывающее на главу рода Альварес. И оно меня очень заинтересовало. Во всяком случае, я решил пока не выбрасывать его, а посмотреть, что же предлагает этот почтенный сеньор.
В письме рассказывалось о том, как один нехороший мальчик, по имени Уго Веласкес, подстерег сына главы местной семьи Альварес, спровоцировал того на драку и подло убил стукнув по голове кастетом. Именно это и послужило причиной объявления семьей Альварес — вендетты. В общем все было перевернуто с ног на голову, только для того, чтобы во всем обвинить именно меня, и сделать козлом отпущения. В конце письма, следовала приписка, говорящая о том, что семья Базилио Альварес, сумеет достойно отблагодарить того, кто донесет до нее достоверные сведения о том, что месть была совершена. Кроме вложенной в письмо фотографии была упомянута родинка на моем плече, и некоторые другие особые приметы. Правда, при этом все эти сведения, были несколько искажены. То есть если в качестве места расположения родинки и указано было плечо, но не сказано какое именно. Шрам под коленом тоже, хоть и был освещен, но не указано на какой именно ноге он находился. Учитывая, что до момента той злополучной драки, я плотно общался с парнями этой семьи, все мои особые приметы, были хороши им известны.
Вначале мне очень захотелось переправить это письмо в полицию Панамы, с просьбою разобраться в этом деле, и наказать виновных в нарушении закона. Но мгновением позже подумал, что в этом случае первым, кто попадет под молотки, окажусь я сам. Семье Альварес, скорее погрозят пальчиком и предупредят, что делать такое нехорошо. Чай не в средние века живем. А вот если в поле зрения полиции попаду я сам то тут же загремлю за решетку, по обвинению в убийстве. И кто знает, сумеют ли меня оправдать, или же мне придется отвечать за это по закону. А уж достать меня в тюрьме, в этом случае, будет проще простого. Сюда же могут добавить исчезновение Альфонсо, которого поймала полиция Никарагуа, плюс моего недавнего напарника, наверняка уже долетевшего до земли. В общем, связываться со всем этим, было крайне нежелательно. Хотя с другой стороны, можно было бы попытаться рассказать Базилио о том, как я убил Уго Веласкеса, расчленил его тело на четыре части, посадил на кол, изнасиловал, а после сжег, и скормил крокодилам. При этом уж я-то точно смогу описать все родинки и шрамы, находящиеся на своем теле, без каких либо ошибок. Проблема состоит лишь в том, что на данный момент, я знаю всего лишь двоих людей, которые гнались за мною. То есть если я пришлю ему такое письмо, в лучшем случае, он отблагодарит того, кому отправлял свои послания, а человеку со стороны вряд ли поверит. В общем, я решил не морочить себе голову, а точно так же изорвал письмо в клочья и только собрался его выбрасывать за борт, как увидел проплывающую мимо моего шара макушку сосны. На мгновение я впал в ступор, а после сообразил, что пока я разбирался со всеми этими письмами, воздух находящийся в оболочке монгольфьера порядком остыл, и шар спустился вниз. Меня это совсем не устраивало, еще не хватало упасть в лес и попасть в лапы Гватемальским партизанам. Поэтому быстро вскочив, я потянул за рычаг, поджигающий факел, и заставил свой шар начать резкий подъем. Взглянув на приборы, я все же удивился, потому что тот же высотомер показывал более тысячи метров, над уровнем моря. Что никак не вязалось с моим представлением о высоте сосен. А ближайшие горы, где они могли расти по моим сведениям находились только в Британском Гондурасе.