У многих пациентов с диссоциативным расстройством идентичности, также наблюдаются явления деперсонализации и дереализации. Случаются приступы замешательства и растерянности, когда человек не может понять, кто он такой. Наиболее часто встречающийся подход к лечению диссипативного расстройства идентичности заключается в облегчении симптомов, чтобы обеспечить безопасность индивида, и в интеграции различных частей в одну хорошо функционирующую идентичность. Лечение может происходить с использованием различных видов психотерапии — когнитивной психотерапии, семейной психотерапии, клинического гипноза, а так же электрохимической диффузии по методу профессора Довженко.
— И что же в таком случае делать?
— Подобное заболевание, вполне поддается лечению. Не стану утверждать, что после него человек будет полностью здоров, но будет чувствовать себя вполне приемлемо. Разумеется привлекать такого к оперативной работе, я бы не стал, но учитывая его прошлые заслуги, вполне можно было бы отправить в отставку, или резерв, для использования, во время войны, буде такая произойдет. Разумеется это решать не мне. Я просто высказал свое мнение, как врач.
Я не знаю, что повлияло на этих людей, но от меня в итоге все же отстали. Правда при этом, перевели в палату интенсивной терапии, и испытывали на моей тушке всевозможные нововведения, которые так или иначе, должны были привести меня в норму, по мнению медицинского персонала. Кололи уколы, ставили клизмы, мазали зеленкой и мазью Вишневского, а после установив какую-то аппаратуру щекотали электрическим током. Это было похоже именно на щекотку, хотя порой и было ощутимо неприятно. Сколько времени, все это продолжалось я не знаю.
В конце концов, меня признали относительно здоровым и выписали из больницы. Незадолго до того, как меня отправили лечиться, мне объявили о том, что оказывается Серхио Антонио Бандерас, или вернее Сергей Антонович Знаменский действительно должен был выполнить важное задание Советского правительства. Но из-за собственных амбиций, сорвал возложенное на него поручение, в результате чего государство понесло экономические и репутационные потери. В связи с этим, а так же, из-за черепно-мозговой травмы, меня списали со службы, и после продолжительного лечения, отправили на пенсию. Все накопления, в твердой валюте, имеющиеся на счетах Серхио Антонио Бандераса, я «в добровольном порядке» передал соответствующим органам. Что составило сумму более шестидесяти тысяч долларов. Хотя, кое-что разумеется осталось, и то только потому, что напичканый разной химией, я честно говоря, просто забыл о еще одном счете, на который мне перечисляли деньги в то время, когда я исполнял обязанности гражданского пилота. Там было в общем-то немного то-то около десяти тысяч, и в свое время мне было просто лень заниматься этими деньгами. Сейчас, это уже не имело никакого значения, потому, что документов на это имя уже не существовало.
Чуть позже, мне для постоянного места жительства, была выделена однокомнатная квартира, находящаяся в небольшом городке Минусинске, в двухстах сорока километрах от Красноярска, являющимся каким-то районным центром. Согласно заученной мною наизусть легенды, я советский офицер — капитан, долгое время служил на острове Свободы. Отсюда, такая слегка неординарная внешность, полученная мною от отца, советского офицера и темнокожей матери кубинки. Но даже в Советском союзе иногда случались, подобные мезальянсы.
Эпилог.
Сейчас я, Сергей Антонович Знаменский, который всегда мечтал попасть в СССР, и таки добился своего, пусть и не совсем тем способом, о котором задумывался когда-то. Теперь я живу в шикарной квартире, на третьем этаже девятиэтажного дома, так называемой малосемейке. С другой стороны, на что еще мог рассчитывать одинокий советский человек, если по законам СССР мне полагается всего девять квадратных метров жилой площади, и как офицеру в отставке еще три квадратных метра дополнительно. Вот и выходит, что мои четырнадцать квадратных метров жилой площади, даже с избытком перекрывают положенное.
О том, что я пилот малой авиации, никто не захотел даже слушать. Но все же момент был прояснен. Из малой авиации на данный момент, в Советском Союзе, имеется только «Кукурузник» то есть самолет АН-2. На который у меня просто нет допуска. А переучиваться, во-первых, поздно в силу моего возраста, хотя тридцать два года это далеко не шестьдесят, а во вторых, кто же мне позволит на нем летать. Хотя меня и признали советским офицером в отставке, и даже дали какую-то пенсию, но доверия все равно от этого не прибавилось. Именно потому и поселили меня в центре страны, откуда выбраться и сбежать, будет достаточно тяжело. Да и врач, явно указал на психический диагноз. А психи в нашей стране не служат пилотами воздушных судов. По большому счету, даже водительские права мне тоже не положены, но их все же оставили прекрасно понимая, что на автомобиль мне не заработать при всем желании. Но может смогу что-то подкопить и купить себе мотороллер ну, а почему бы и нет, кода-то ездил на таком, правда назывался он не «Вятка», а «Веспа» но принцип да и внешний вид тот же самый. Хотя, признав меня инвалидом, и поставив на учет в местный отдел социального обеспечения, вроде бы обещали снабдить транспортом, но когда именно подойдет моя очередь на него, сказать забыли. Да я в общем-то и не надеялся на это.