— Что это было?
— Война, и она надвигается.
— Так все это правда?
— Да.
— Когда.
— Не знаю.
— Ты же многое видел, — поднял свой голос Кано.
— Видел, но я не знаю, — рявкнул на него Куруфин, — оставьте меня теперь.
— Курво!
— Что с этой девушкой? — тихо проговорил я.
— Я сказал — оставьте!
Кано помог мне добраться до комнаты, развел огонь и остался рядом, напевая тихую и давно забытую песнь. Я, честно, старался успокоиться и поддаться пению Кано, но выходило плохо, очень плохо, мало того, моя голова была тщательно осмотрена Куруфином, так еще и его слова о войне меня мало чем могли подбодрить. Значит, видения мои и Тургона не ложные?
— Расслабься, не было ничего, с чем мы бы не справились.
— Именно этого я и боюсь.
— Обожди еще высказывать такое.
— Спасибо, Кано, — эльф улыбнулся, позволив устроиться на его коленях, пока он перебирал мои волосы, я все же уснул в ожидании, когда соберутся все родственники.
========== Глава XII ==========
Нога качалась из стороны в сторону, а я следила за мерным движением, что вгоняло меня в транс, пытаясь тем самым избавиться от тошноты. Мы уже приближались к месту назначения, но несколько дней пути оказались тяжелыми для меня, мне ничего не хотелось: ни есть, ни пить, ни разговаривать — ничего абсолютно, даже открыть глаза, чтобы продолжить жить и то не было желания. И другим тоже было плевать на меня, никто не опекал меня, никто не заботился обо мне, не обращал внимания, и, видимо, это способствовало моему меланхоличному настроению. Привыкшая ко вниманию со стороны тех же братьев и моего сопровождающего в лице Анориона, было непривычно, что меня оставили одну, даже когда я отходила от места стоянки. Никто не следил за мной, не призывал не шуметь, не говорить, не гулять одной, я впервые была предоставлена самой себе, и та свобода медленно просачивалась в мое тело, как ни странно, наполняя меня свинцом, я не почувствовала ожидаемой легкости, не было радости от того, что я предоставлена самой себе: неужели я настолько привыкла к цепи, что без него становилось не очень комфортно? Вот и сейчас, когда мы ночью остановились на ночлег, последний, как я слышала из разговоров людей, коих здесь было не такое большое количество, я осталась одна. Никто не позвал отужинать или перекусить, и я, пользуясь случаем, отлучилась, отошла от лагеря настолько, что уже огня не было видно, а голоса скрывал ветер. Меня не страшила темнота, мне было страшно от одиночества, я надеялась, что кто-либо последует за мной, скажет, что мне нельзя далеко отходить, но никого не было — одни лишь холмы, ни единого дерева. Почему они именно здесь решили устроить привал, неясно.
Мой поход продолжался долго, усталость была, но она странным образом гнала меня вперед, в надежде, что в любом месте мне будет лучше, чем в лагере, гнала вперед в надежде, что может я, наконец, снова почувствую сладкий запах свободы, почувствую то, из-за чего рвалась из замка. Но нет. Все так сильно запуталось, я сама запуталась, не понимаю своего предназначения, делаю вещи, которые не ожидала от себя, и что самое главное, моя жизнь проходит вот так — просто, без единой надежды на то, что она станет лучше. Во что я вляпалась? Не пойму. Разве жизнь после смерти не должна быть хотя бы немного лучше? Взгляд невольно поднялся в небо, ночь пленяла своей красотой и тишиной, но больше всего завораживали звезды, вот оно, одно из разительных отличий от моего мира. Идеально. В моем городе из-за обилия искусственного света, такой красоты не было и не могло быть, а сейчас — все небо было в моем распоряжении, а я могла только лишь радоваться. Я уже давно забросила попытки вернуться домой, нет, я вовсе не забыла о родном доме, но лишние мысли о нем были хуже, лучше забыть и даже не пытаться, лучше принять мою смерть как свершившийся факт.
Холодный ветер потрепал отросшие волосы, пробежался и по мне, оставив табун мурашек, я обернулась в направлении ветра. Стоило удивиться, что я смогла уйти так далеко от лагеря, но я лишь выдавила из себя смех. Холм, который был чуть дальше от лагеря, теперь вовсе не виднелся, передо мной простиралась пустыня, иного определения безжизненной земли у меня не нашлось, однако стоило мне пройтись чуть дальше, я поняла, что это всего лишь видение, мираж, который рассеивается, стоит лишь подойти поближе. Земля вовсе не была пустынной, она уходила вниз, где на дне пологого склона виднелось озеро, маленькое, и чем ближе я подходила, тем отчетливее различала укрывшиеся от меня детали, тут был и небольшой лес, и холмы, и множество растений, которые путались под ногами и от каждого моего шага от них исходил приятный запах цветов и свежести. Как эти растения смогли выжить в таких суровых условиях, было тайной. Может и мне когда-нибудь удастся не просто выжить, а жить в свое удовольствие здесь, в Средиземье. Может стоит выйти замуж, чтобы изначально у меня была хоть какая-нибудь опора, так сказать, толчок для начала моей отличной жизни здесь. Но подходящего человека у меня не было, в силу сложившихся обстоятельств, я мало с кем общалась, а из эльфов, с которыми мне удалось пересечься, никто не подходил на столь ответственную роль, да и живут они вечно, а я, гляди, умру от бешенства. Я опустилась на землю, устраиваясь возле озера и потерла ногу, не стоит ее сильно напрягать. В своем мире со мной точно такого бы не произошло, и если бы произошло, никто и не поверил, а здесь почему-то легче верится в нечто сверхъестественное, может потому, что этот мир и есть часть сверхъестественного?
— Вот ты где, — тихо проговорил незнакомый голос. — Далеко же ты забралась.
Я, пока обернулась, грешным делом подумала, а не тот ли похититель меня нашел, но передо мной встал один из близнецов, он присел рядом, словно мы были знакомы и никакие рамки или же преграды не стояли между нами, что он мог себе позволить вот так просто сесть рядом. Хотя я его толком знаю и вовсе у меня не возникало желания поближе с ним познакомиться, ну, разве что из-за ямочек на щеках я могла бы перекинуться с ним парой словечек. Его присутствие вовсе не было в тягость, он отлично вписался в пейзаж, став его частью, безмолвной куклой, которая своими яркими глазами осматривала простор, я загляделась на него, отмечая его нереальность. Он точно нереален, как и все эльфы, но такой же живой, как и все люди, отчего-то мне расхотелось, чтобы меня находили. Я отвела взгляд, озеро блеснуло своей ослепительностью, ободрив меня тишиной и непоколебимостью.
— Ты ничего не ответишь?
— А что мне ответить?
— Попроси прощения.
— За что мне просить прощения?
— Это очевидно, — засмеялся голос чуть подальше, а я, даже не оборачиваясь, узнала в нем другого брата. — Ты ушла без разрешения.
— Не думаю, что должна просить разрешения, — другой брат бесцеремонно плюхнулся почти в ноги своему близнецу, который тут же принялся играться с его волосами. Солнце давно зашло, но даже при свете луны, их волосы отливали медным цветом, их хотелось погладить и пропустить сквозь них пальцы, но у меня не было такой прерогативы, у меня вообще не было никакого права вот так сидеть и разговаривать с братьями Келегорма. Другой братец немного нарушил хрупкую ауру тишины, но его присутствие было пока терпимо, пока он молча смотрел на озеро, предоставляя свою голову брату. А я бы хотела лежать в ногах у кого-нибудь, чтобы моими волосами игрались? Я снова отняла взгляд, видение, представшее предо мной, было слишком личным, чтобы я вмешивалась и глазела, попутно завидуя чужой близости, хоть она была основана и на родственной связи. У меня кроме матери никого не было, мне не дано было узнать что такое сестринская любовь. Мать дарила мне всю любовь мира, но что я могла ей дать?
— Брат приехал, тогда мы и заметили, что одна белка сбежала от нас.
— Келегорм уже нагнал нас? — от упоминания Келегорма по непонятным причинам мне стало легче. Как бы я не отбивалась и не притворялась, но на деле оказывалась, что я тот человек, который полагается на другого, который хочет, чтобы его жизнь была в руках кого-то сильного, и Келегорм, после того, что с нами случилось, явно подходил на эту роль. Я признаю, что слишком слаба, чтобы бороться за себя, хотя ранее думала иначе, но стоило Келегорму засветиться, как весь мой феминистический напор исчез.