Приподнявшись на кровати, я, что позволяло положение, попыталась рассмотреть окружающее меня пространство, комната была большой, но пустой, никого в ней, на мое счастье, не оказалось. Однако трудно не догадаться даже при таком раскладе, где именно я оказалась.
Мать моя женщина, больше не стоит так напиваться, никогда! И не стоит слушать обманчивого в своей милости эльфа, когда тот когда-нибудь еще предложит сделать привал. Вчера именно так и случилось. Непонятно откуда у эльфа появилось желание остановиться, ладно, с этим можно смириться, устал тогда, видно, бедняга. Но мне стоило звонить в колокола в тот момент, когда он непонятно откуда достал бутылку вина. Признаюсь, вкус мне понравился, иначе не стала бы прикладываться к нему, и не стала бы отнимать у эльфа, который только сделал первый глоток. И все, что было потом не могу вспомнить, однако могу додумать, и от этих, щедро приправленных моей буйной фантазией видений, мне стало тошно.
Нельзя было вот так просто сидеть сложа руки в попытке вспомнить что случилось вчера, нужно было действовать хоть раз взять в свои руки инициативу. Я сползла с кровати, стараясь не обращать внимание на головную боль и безумную жажду, главное, чтобы меня сейчас не подвел организм, и выпитое не оказалось на полу. Стащив тяжелый и пока еще грязный плащ Келегорма, я набросила его на себя и выскользнула из злосчастной комнаты в надежде оставить неприятные мысли там, пусть эльф с ними развлекается.
Лицо я попыталась скрыть в капюшоне в надежде, что смогу подобным образом скрыться от нежелательных взглядов, правда, пока на моем пути никто не появлялся, но осторожность никогда не помешает.
Широкие коридоры, в которых веяло сквозняком, эхом разносили мои шаги и шелест плаща, однако в эти звуки вплетались совсем иные, посторонние, казалось, за мной кто-то шел, или же кто-то шел спереди. Впереди виднелась развилка, и я, подумав дважды, решила повернуть направо, я подняла подол плаща, чтобы он перестал издавать звуки и как-то меня пугать, но даже тогда, помимо звука моих шагов явно слышались другие. У страха глаза велики, мне просто страшно, я боюсь быть обнаруженной, вот и кажется то, чего нет. Внушение не помогало, и я старалась отвлечься.
Странно, замок, если и это был замок, казался полностью вымершим, серым и темным, пахло здесь пылью, сыростью и, кажется, крысиным дерьмом, так возможно это крысы шуршат? Еще один поворот, следом за другим и я натыкаюсь на тупик. Точнее, вовсе не на тупик, а на массивную, хотя и не очень приметную по цвету дверь. Поворачивать назад не хотелось, да и пройдя такой путь, грешно было бы отступиться перед преградой. Вряд ли здесь будет комната, возможно, здесь просто выход в другую часть замка. Стоило мне лишь потянуться к круглой ручке, как меня чуть ли не снесло голосом, и не припечатало к двери.
— Не трогай, коли жизнь тебе дорога.
Знала! Знала ведь, что за мной топают, страх обуздать было нелегким делом, но стоило мне обернуться, как я напрочь забыла обо всем, и отскочила от греха подальше. Здравствуй, плаха! Рыжий и до ужаса высокий эльф стоял напротив. Браво, Анна, из огня да в полымя.
— Что ты тут делаешь?
— Стою, — эльф нахмурился, затем и вовсе принюхался. На этом его эмоции завершились, а мои же, приняв эстафету, показали эльфу какое обилие цветов и видов можно отобразить на лице.
— Ты все еще пьяна?
— Нет.
— Тогда уходи отсюда, пока я в хорошем расположении духа. Надеюсь, дорогу до людского поселения найдешь сама.
— Что? Нет! Я не вернусь туда.
— Разве я спрашивал о твоем мнении?
— Ты не в праве распоряжаться моей жизнью. Сам ведь это говорил.
— Да, говорил, и, да, я не в праве. Но сейчас у меня есть все права, чтобы выставить тебя из своего же замка как нежеланного гостя.
Он прав, он был прав, и меня съедала обида, что я ничего не могу противопоставить его словам, ничего не могу поделать с этим. К людям не хотелось возвращаться, нет, только не к ним. Хотя, какая разница, у меня здесь ничего нет, нет и у людей, какая разница, где я буду бомжевать. Эльф двинулся ко мне, в попытке обойти, но нет, не сейчас. Я ухватилась за его руку, поздно сообразив, что держу его за культю, стоило неимоверных усилий мне не отдернуть руку и не вырвать прямо здесь же. Эльф, либо мне показалось, но выглядел обеспокоенным или же напуганным, я засмотрелась на него, на минуту забыв о том, что нахожусь на краю гибели.
— Пожалуйста, не отправляйте меня. Умоляю. Прошу. Молю. Я не буду мешать, вы меня не будете видеть, только не отправляйте, — эльф брезгливо освободился от моей хватки, и поправив одеяние, спросил.
— Назови хотя бы одну причину, по которой я должен тебя оставить.
Голова стала вмиг напоминать пчелиный рой, в котором проносились никчемные и безликие идеи, я не могла назвать ни одной весомой причины, ничего. Пусто. Что ему ответить, что я там окоченею, умру, что превращусь в призрака, что скоро сгину, что мне ответить? Чем я могу быть полезной ему? Я жалостливо взглянула на эльфа, тот добродушно улыбнулся.
— Так я и думал. У тебя есть время до того, как солнце окажется в зените, если увижу тебя после, пеняй на себя. И не смей обращаться к моим братьям за помощью, их уже я наказал.
Дверь захлопнулась передо мной, и я осталась в одиночестве, глотая слезы, и в который раз проклиная судьбу за то, что так со мной обошлась, что распорядилась моей жизнью совсем не так, как я того хотела.
Аня, приди уже в себя! Хватит ныть! Он сказал убраться до обеда, но он ничего не сказал о том, что мне нельзя стащить провизию, хоть какое-нибудь оружие или же коня. Утерев слезы, я решительно шагнула вперед. Добраться до комнаты Келегорма было на удивление просто, я не заблудилась ни разу, найти его походную сумку и забить теплой одеждой эльфа тоже труда не составило, но выйти из замка оказалась не так-то просто. Я долго плутала, злясь на себя, что трачу драгоценное время, я понимала, что хожу кругами, но не могла найти лестницу или же дверь, которая была бы не заперта или же не оказалась чьей-нибудь комнатой. В конце концов, я решила пойти к той двери, где эльф скрылся от меня, там-то в том коридоре и обнаружилась лестница.
Наконец, мне открылась иная картина, и теперь я уже не думала, что замок так и безлюден, туда-сюда шастали эльфы, не обращая на меня внимания, в холле разгорелось настоящее представление, словно давние родичи не видели друг друга сотни лет, тут явно что-то намечалось, а мне это было как раз на руку. У проходившего мимо эльфа я спросила о продуктах, ссылаясь на то, что по поручению Келегорма, я должна была подготовить походный рюкзак. Эльф мою ложь воспринял, и отвел в кладовую, выделив небольшую матерчатую сумку. Естественно, я набила его до отвала. У того же эльфа я спросила как выйти, он любезно все объяснил и когда я с ним уже попрощалась, довольная собой, он вдогонку бросил.
— А как вас зовут?
— Анна, — сказала я, сразу же пожалев, что назвала ему свое настоящее имя. И, боясь реакции, дала деру, забыв о том, что должна была еще украсть и оружие и коня. До деревни я тогда, естественно, не добралась. В попытке побыстрей сбежать, чтобы замок больше не был виден, я пошла в черт знает какую сторону. Я шла может и долго, но мне казалась, что не продвигаюсь ни на метр: вокруг было все так однообразно, острые холмы, голая земля, большие камни, истязавшие мои ноги. Несколько раз я хотела выкинуть свою ношу, настолько сильно она на меня давила, но каждый раз я лишь садилась на землю, переводила дух и снова пускалась в путь непонятно куда.
Времени было полно, никто не гнался за мной, никто не бил, и мне даже показалось, что я снова дома, просто решилась пройтись до дому иным путем, окольным путем. Первые десять секунд в это было легко поверить, но затем… нет, пустынные поля, недоброжелательный воздух отогнали наваждение. Так все ли после смерти попадают в Средиземье, или я одна такая счастливая? И почему меня занесло именно сюда? Кто так распорядился и, главное, почему, чтобы я опять прожила еще одну серую жизнь. Но я точно не умерла, нет, я живу, дышу, мыслю, хотя толку-то от этого мало. Посильней укутавшись в плащ, дабы укрыться от сильного ветра, я прибавила шаг, то ли стремясь к новому будущему, то ли к своей гибели.