— Эй, мышка, там за третьим столиком не убрано, шевелись, давай.
— Иду, — прикрикнула я, подливая эль засидевшимся деревенщинам. Пробираясь через потные и зловонные тела, стараясь уйти от сальных взглядом и похлопывании меня по филейным частям, я, наконец, достигла стола, о котором говорил Виднар — хозяин таверны. Стол был завален хламом, а девушка, которая его обслуживала, видно решила, что теперь пришло время обслужить клиентов. От неприятных воспоминаний я поморщилась, машинально поправляя одеяния.
Изначально мне было трудно привыкнуть не только к атмосфере, но и к тому факту, что теперь я была хозяйкой своей судьбы. У меня не было уже никаких эльфов, которые бы контролировали меня, и я, наконец, поняла, что теперь здесь буду жить, и что пора бы мне смириться с таким раскладом. Найти работу было трудным делом, удержаться на ней еще трудней, но вот она — я, почти три года в этом захудалом городке, пытаясь обжиться и оставить все в прошлом: и семью, и мой мир, и злосчастных эльфов. Кстати, о них. На мою радость и удачу, с тех пор, как «попрощалась» с Маэдросом, не видела ни одного из их представителей. Конечно, до меня долетали слухи про Однорукого призрака, но со временем это имя уже не отзывалось в моей душе непонятным и неконтролируемым приступом ностальгии. Труднее было привыкнуть к отсутствию в своей жизни Келегорма, с этим я долго мирилась, и даже в начале даже себе признаваться не хотела в том, что ужасно по нему скучаю. Мне часто он виделся во снах, я замечала, что даже во время работы думаю о нем, вспоминаю как мне комфортно было в его руках, даже несмотря на то, что он со мной сделал. Но и Келегорм остался где-то позади, там, в непонятно какой жизни, и только лишь ночью, и то, не всегда, когда я уже одной ногой проваливалась в сон, он звал меня, раз за разом, пока и эхо его голоса полностью не исчезло.
Все было относительно тихо, моя жизнь протекала в мирном русле, и даже неприятные вести из внешнего мира не могли поколебать то относительное спокойствие, что мне удалось создать. Война, прошедшая год назад, затронула абсолютно все семьи, до сих пор оплакивают умерших, однако мне оплакивать некого, поэтому я и не расстраивалась, благо, орки не наводнили эти земли, и я могла быть в относительной безопасности.
— Ты медлительна, смотри, останешься без ужина.
— Я убралась.
— Не видела ли ты новых гостей? Иди, обслужи их, да будь повежливей.
— Хорошо, хорошо, — я, напялив на себя самую добродушную улыбку, пошла в направлении, куда мне показал Виднар. Однако, чем ближе я подходила, тем уголки моих губ быстрей опускались вниз. Ох, принесла же нелегкая остроухих, и чего им понадобилось в нашей-то глубинке? Вот стоило о них заикнуться, как они тут как тут, надеюсь, на ночь они не собираются останавливаться. Прознай Виднар, что тут эльфы, не было бы мне точно спокойствия, он заставит преклоняться пред ними, заставит лизать их… эм… Интересно, и почему он до сих пор сидит в танке, и не прознал о таком «сокровище» в его заведении.
— Добрый вечер, — негромко произнесла я, привлекая их внимание, — чем могу служить?
— Да, пожалуйста, — прохрипел голос, говорящий эльф посмотрел на меня. Крик застрял в глотке, но мысли не хотели оставаться в голове, и вырвались наружу, более ничем не сдерживаясь.
— Ты? Мать твою! Какого хрена ты тут делаешь? Черт бы тебя задрал. Сволочь. Выметайся вон.
Клинок остановился аккурат на моей шее, мои гневные слова потонули в хрипе.
— Убери меч, друг мой.
— Но, мой лорд, — Маэдрос посмотрел на эльфа, тот послушно убрал меч. В таверне стало тихо, ужасно тихо, а я уже вообразила, как меня выгоняют из работы, как я скитаюсь по страшным местам одна, и все опять из-за него.
— Какая встреча, — усмехнулся эльф.
— Что ты тут забыл? — страх страхом, но я не могла тогда не выговориться.
— Не кричи, лучше обслужи нас.
— Никто вас, а особенно тебя, обслуживать не будет.
— Анна, что ты творишь? — прошипел Виднар, оттаскивая меня от них. — Прошу простить, высокие лорды. Выпивка за наш счет.
— Отпусти меня! А ты, слушай меня внимательно, — эльф откинулся на стул и смотрел на меня с ухмылкой и неприкрытой неприязнью.
— Внимательно слушаю.
— Три года, три года! Я ждала этого момента. Ты — бесчувственная тварь, никчемное создание, хреновая ледышка, для которого чужая жизнь ничего не стоит. Доблестный воин, говорите? Ха. Ты! Боже, как я тебя ненавижу. Ты знаешь, что случилось после того, как ты меня выгнал? А? Не хочешь узнать? Что ж, меня обесчестили, дважды, трижды, а может даже и больше, знаешь, такие моменты не особо хочешь запоминать.
— Повтори, как ты меня назвала.
— Анна!!! Что на тебя нашло! Уберите ее отсюда.
— Ты услышал только это? — от его голоса внутри все похолодело, на миг я забыла, что эльфы вовсе не дивный народ, но сказанного больше не вернуть.
— Меня не касается то, что случилось с тобой…
— По твоей вине. Все случилось по твоей вине!
— Не смей меня перебивать! Я не отправлял тебя к насильникам, все, что случилось с тобой — твоя же вина. Однако, как я уже сказал, меня это не волнует, но меня задело, нет, оскорбило то, как падшая женщина посмела поднять на меня голос и назвать такими словами.
— Падшая? — слово потонуло в монотонной речи эльфа. Как бы я не силилась не плакать, это было выше моих сил, я не могла сдержать слез. Я все ждала, что сказав это, меня почему-то должны пожалеть, обнять, сказать, чтобы я забыла о случившемся, дать обещание защиты. Но признание было сказано совсем не в том контексте и уж точно не тому человеку… эльфу. Зачем, зачем нас опять столкнули вместе?
— Извинись перед лордом, немедленно! — прикрикнул на меня Виднар.
— Что? — меня хватило лишь на тихий шепот.
— Извинись, я сказал, — хлесткая пощечина смела меня с ног, я приземлилась на рядом стоящий стол, больно ударившись. — Быстро извинись, пока я тебя не выпорол.
— Оставь ее. Лучше подготовь нам ночлег, да и принеси еду мне в комнату, — Маэрдос встал, немного замешкавшись, — ее тоже приведи туда.
Прижавшись в угол пустой комнаты, я со злостью смотрела на дверь. Прошло более двадцати минут, но появилась только Риста, принесшая еду, сначала я хотела разбросать тарелки, но потом отказалась от этого детского поступка. Странно, там, в зале, я была полна решимости выцарапать ему глаза, а сейчас, когда туман спал с глаз и адреналин исчез, мне стало страшно. Очень страшно. Как некстати вспомнились пытки Келегорма, неизвестно, что решит сделать со мной его старший брат.
Дверь медленно отворилась, я пискнула, сильней прижимаясь к холодной стене. Вошел Маэдрос, его волосы были мокрые, а сам он был только в штанах, видно был в бане, почему только не утопился? Эльф развел костер, заколол волосы и присел за стол, на котором его одиноко дожидался королевский ужин. И с чего я вспомнила, что не обедала и, тем более, не ужинала. Стоило эльфу отправить кусок мяса в рот, как мой живот предательски заурчал. Маэдрос на меня внимания не обращал, смотрел то в свою тарелку, то в стену. Мои нервишки и ранее были не в порядке, а сейчас они явно вышли из-под контроля. Я понимала, что нахожусь не в том положении, чтобы начать говорить или же выказывать недовольство, но как терпеть такое, это ожидание медленно сводило меня с ума. Я уже хотела подать голос, как меня опередили.
— Подойди. Присядь, — естественно, я присела рядом. Пахнет мокрой псиной, и это была полная ложь. — Ешь.
— Что?
— Ты ведь голодна, — и это не вопрос.
— Ты не собираешься меня бить? — Маэдрос улыбнулся, отправив очередной кусок мяса в рот. После его реакции мое предложение казалось верхом глупости. — Тогда за…
— Открой рот, — мой озадаченный вид явно позабавил эльфа, тот протянул нанизанное на вилку мясо. — На, поешь.
— С твоей вилки? Тебя не стошнит потом?
— Ешь. Вкусно?
— Да. Но что ты делаешь?
— Пытаюсь покормить тебя.
— Я не ребенок и не животное.
— Ты назвала меня ледышкой, но я сижу здесь, рядом с тобой, улыбаюсь тебе и кормлю. Не думаю, что ледышки способны чувствовать и действовать так, — он привстал, оказавшись сзади. Его рука мягко опустилась на мое плечо, и я лихорадочно соображала, сможет ли он меня придушить одной рукой. Но он не больно нажал на шею, проведя пальцами по основанию, и начал легонько массировать, посылая непонятные импульсы в мое тело, хотелось подставиться под его умелые пальцы, хотелось раствориться, наплевав на гордость. — Ты назвала меня бесчувственной тварью. Однако бесчувственный бы не заметил, что ты боишься любых прикосновений, не подпуская к себе близко, но сейчас ты позволяешь себя трогать, и, что самое главное, тебе нравится.